Извращённая ложь (ЛП)

Мысль о том, как он сидит за своим столом и проникает в самые интимные моменты моей жизни простым нажатием кнопки, заставила меня снова покрыться мурашками.
Я сильнее прижала ноги к груди и уткнулась лицом в колени.
Я такая, такая глупая.
Я видела все предупреждающие знаки и игнорировала их, потому что была слишком увлечена возбуждением от первой влюбленности.
Я всегда буду здесь, если я тебе понадоблюсь.
Я должна была быть счастлива, что Кристиана больше нет. Вместо этого мое сердце сжалось в груди, а в голове крутился шквал воспоминаний.
Садись в машину, Стелла.
Я никогда никого не хотел больше, и я никогда не ненавидел себя за это так сильно.
Потому что любовь обычная. Земной. А ты, Стелла… ты необыкновенная.
Я верю во все, что касается тебя.
Неделю назад мы были в Италии и были счастливы.
Часть меня жалела, что я никогда не наткнулась на это секретное отделение и не просмотрела эти файлы. Тогда мы все еще были бы счастливы, и я бы не сидел на руинах того, чем мы были раньше.
Кристиан был единственным безопасным местом, которое у меня было, а теперь его не стало.
Мои задыхающиеся рыдания наполнили кокон моих рук и ног. Я плакала так сильно и так долго, что у меня заболели ребра, и я не могла набрать в легкие достаточно кислорода.
Я не мог дышать. Я не мог — мне нужно было…
— Стелла?
Я услышал голос Авы, за которым последовал стук, но звуки были приглушены, как будто они путешествовали ко мне под водой.
Я тонула в горе и не знала, как вырваться.
"Все в порядке." Голос Авы был ближе. Должно быть, она вошла, когда я не ответил. — О, милая, все будет хорошо. Обещаю."
Она обвила меня руками и успокаивающе провела кругами по моей спине, а я прислонилась головой к ее груди и плакала, пока не кончились слезы.
Часть меня предвидела эту катастрофу с самого начала. Мои отношения с Кристианом были слишком идеальными, и ничто настолько хорошее не могло длиться вечно.
Чего я не ожидал, так это того, насколько авария сломает меня.
Но самым ужасным было не мое разбитое сердце. Это была вероятность того, что я никогда не смогу снова склеить кусочки вместе.
  
43
 
КРИСТИАн
— Ты выпил семь порций за два часа, приятель. Бармен посмотрел на меня с сомнением.
— И я заказываю восьмой. Я произносил каждое слово с холодной точностью. Я не мазал и не качался. Я могу быть пьяным до потери сознания, и никто не будет мудрее. "У тебя проблемы с этим?"
Он поднял руки и покачал головой.
— Это твоя печень.
Чертовски верно.
Это была моя печень и мои деньги. Я мог делать с ними все, что, черт возьми, я хотел.
Я отшвырнул стакан, который он пододвинул мне, и осушил его за минуту.
Алкоголь перестал сжигать четыре рюмки назад, и на вкус он был похож на воду, спускающуюся вниз.
Меня это бесило. Какой смысл в алкоголе, если он не вызывал онемения, как предполагалось?
"Это место занято?" Блондинка скользнула на стул рядом со мной прежде, чем я успел ответить.
Маленькое платье. Длинные ноги. Губы, которые заставили бы Анджелину Джоли плакать от зависти.
Я не удостоил ее второго взгляда. "Не интересно."
Каждый раз было одно и то же. Разве парень не может спокойно пить, не подвергаясь травле?
Я мог бы избавить себя от хлопот и выпить дома, но в эти дни в квартире было слишком тоскливо. Я также не хотел идти в клуб Valhalla, так как все там были чертовски любопытны. Никому не нравилось видеть, как участник упал больше, чем другим участникам.
И вот я отсиживался в каком-то дерьмовом баре рядом с офисом, топил свои печали в таком же дерьмовом скотче.
Если бы моя печень взбунтовалась, то не от количества выпитого. Это будет от их качества.
Обиженная блондинка ушла в гневе, явно не привыкшая к отказу.
Жесткое дерьмо.
Прошло две недели с тех пор, как мы со Стеллой расстались.
Две недели безжалостного ада, где все напоминало мне о ней. Блендер, в котором она готовила смузи, ванна, в которой она принимала ванну, кафе, где она покупала выпечку. Даже чертовы деревья и растения снаружи напомнили мне о ней.
 
Этого было достаточно, чтобы мне захотелось запереться в темной бетонной коробке и никогда оттуда не выходить.
Звон колокольчиков над входом вырвал меня из жалкой жалости к себе и обратил внимание на дверь.
Мое сердце остановилось.
Темные локоны. Зеленые глаза. Теплая улыбка.
Стелла.
На секунду мне показалось, что я галлюцинирую и вызвал ее из своих мыслей.
Затем ее голос повернулся ко мне, такой же реальный и осязаемый, как потрескавшаяся виниловая подушка моего табурета и приглушенный бейсбольный матч по телевизору.
Я выпрямилась, мое настроение поднялось, пока я не увидела парня, стоящего рядом с ней. Он выглядел смутно знакомым и сказал что-то, что заставило ее улыбнуться.
Моя рука сжалась вокруг стакана, когда ледяная черная волна собственничества захлестнула меня.
Кем бы ни был этот парень, я хотел, черт возьми, убить его.
Мои глаза следили за ними, когда они сидели за столом в другом конце комнаты.
Стелла еще не заметила меня. Она сказала еще что-то этому скоро скончавшемуся ублюдку, но она, должно быть, почувствовала вес моего взгляда, потому что, наконец, подняла голову.
Наши взгляды столкнулись, как искры в воздухе.
Наши отношения обратились в пепел, но огонь между нами все еще был, сжигая пространство и кислород, пока мы не остались единственными людьми.
Моя кровь бурлила от сладкого облегчения от того, что я снова увидел ее.
Она попросила меня оставить ее в покое, что я и сделал. Если бы мы оказались в одном и том же баре в один и тот же вечер, это было бы совпадением, но для нее это не было совпадением.
Это была судьба.
Улыбка Стеллы исчезла. Она отвернулась, и звуки бара отозвались болезненным свистом.
Я не был уверен, что было хуже — видеть ее и не иметь возможности прикоснуться к ней или поговорить с ней, или знать, что, увидев меня, ее свет померк.
Неугомонность и желание перерезать горло мужчине, с которым она разговаривала, бурлили у меня под кожей.
Вместо того, чтобы заказать еще выпивку, я соскользнул со стула и протиснулся сквозь толпу в ванную.
Ощущение холодной воды на моем лице развеяло пелену перед моим взором.
Отказаться от нее было самым трудным делом и самой большой жертвой, о которой она только могла просить. Это противоречило всем моим инстинктам.
Она бы никогда не узнала, если бы я проверил ее социальные сети или блог. Но каждый раз, когда я подходил к телефону или открывал профиль Стеллы, что-то меня удерживало.
Я прошу тебя оставить меня в покое, Кристиан.
Я вытащил бумажное полотенце из дозатора и вытер руки насухо, прежде чем выйти в холл.
Я сделал два шага, прежде чем остановился.
Стелла стояла в конце зала, ее высокая стройная фигура выделялась на фоне огней бара. Тем не менее, я мог разобрать, как ее губы приоткрылись от удивления.
Мы смотрели друг на друга.
Музыка пульсировала в нескольких футах, но здесь, в этом зале, была только тишина и гул вещей, которые я хотел, но не мог сказать.
Мне жаль.
Я скучаю по тебе.
Я тебя люблю.
Взрыв смеха из главной комнаты разрушил заклинание. Мое лицо потемнело, когда я посмотрел через ее плечо и увидел парня, с которым она пришла, шутящего с официантом.
Во мне пульсировала ярость при мысли о том, как он прикасается к Стелле. Держа ее, заставляя ее смеяться.
Я никогда никого не ненавидел больше.
Стелла, должно быть, уловила блеск в моих глазах, потому что проследила за моим взглядом и побледнела.
Я пошел по коридору, собираясь уйти, прежде чем поддался желанию прикоснуться к ней. Она остановила меня низким предупреждением, когда я проходил мимо.