Между нами война

— Добрый день, — поздоровалась я с соседом. — Да, так получилось, я буду у себя.
Махнула маме рукой и ушла к себе. В спальне Мирон уже переоделся в домашнюю одежду и лежал на кровати, обнимая Демона.
— Ты устал, где-то что-то болит? — спросила я, присаживаясь рядом, так как сына заманить днём в кровать просто нереально.
— Нет, — буркнул сын.
В голове щёлкнул тумблер, оформилась идея, и я скомандовала:
— Собирай вещи, поедем на дачу, в машине позлишься.
— А зачем нам на дачу? — встрепенулся ребёнок.
— Отдохнём на природе, ты Мишку увидишь, — улыбнулась я.
По моему плану, на даче Корвус нас не найдёт. Поживём пару недель там — придётся, конечно, на работу вставать раньше, либо взять отпуск без содержания. Что-нибудь придумаем. В крайнем случае, продадим дачу и уедем в другой город, начнём с чистого листа. Да, будет сложно, но я просто так не сдамся.
— Хорошо, — согласился малыш, и побежал собирать (точнее, сваливать на кровать) все свои вещи, игрушки и книжки; я тоже приступила к сборке чемодана.
К нам зашла мама и застала очень интересную картину: мы с Мироном спорили о том, что нужен или нет на даче надувной круг — с учётом того, что на дворе скоро зима.
— А чегой это вы тут делаете? — спросила она тоном мальчишки из фильма "Добро пожаловать".
— Проводила соседа? Собирай чемоданы, мы едем на дачу, — безапелляционно заявила я.
— Зачем? — спросила мама, приваливаясь к косяку.
— Всё расскажу по дороге. Давай, Маман, цигель, цигель, время поджимает, — поторопила я её.
Мама покачала головой, но подчинилась, и ушла к себе собирать вещи. Через час, с горем пополам, криками и спорами, мы загрузились в машину и поехали на дачу.
 
Глава 4. Переход
Мирослава
На дачу мы приехали поздно вечером, Мирон уснул в дороге в своём автокресле — устал малыш за целый день от прогулок и поездки. Пока вела машину, а сын спал, я рассказала маме весь тот бред, который услышала от своего бывшего. Мама вздыхала, но слушала внимательно, согласилась со мной, что идея пожить на даче — правильная и своевременная, поскольку от такого типа можно ожидать чего угодно. Она позвонила Борису, папиному другу. Он был бывшим МВД-шником со связями, сейчас стал владельцем частной охранной компании. Выслушал короткую версию происходящего, сказал никуда не уезжать, он направит к нам ребят, пробьёт по своим каналам, кто таков этот Корвус, и решит вопрос.
Мама горячо поблагодарила дядю Борю, и он передал трубку жене, которая предложила переехать к ним в загородный дом, всё равно он пустует. Она убеждала пожить нам втроём там, пока муж будет вести расследование, но мама отказалась, — они и так многое сделали для нас, неудобно пользоваться их добротой постоянно.
Я занесла своего спящего красавца в холодный дом и, не включая свет, понесла на второй этаж в его детскую комнату. Мама ушла включать котёл, чтобы прогреть наше убежище, и подключать коммуникации. Демон бежал впереди, точно зная, куда я положу Мирошу. Они были привязаны друг к другу, и собака всегда спала рядом со своим маленьким хозяином.
— Мы приехали? — сонно пробормотал ребёнок, стоило мне положить его на кровать.
Я чертыхнулась — не мог в машине проснуться, я б не таскала тяжесть. Подвигала корпусом, возвращая свои позвонки на место, и кивнула.
— Кушать хочешь? — спросила я, снимая с Мирона ботиночки.
— Нет, — мотнул он головой, — пить хочу.
— Сейчас принесу, ты пока постели бельё на кушетку, — попросила ребёнка, и полезла за ним в шкаф.
— Хорошо, — вздохнул сын.
Оставила ребёнка разбираться с бельём и спустилась вниз на кухню. Мама уже поставила чайник и ждала, когда он вскипит, параллельно разбирая сумки с продуктами. Я села на табурет и смахнула небольшую пыль со стола.
— Всё будет хорошо, Мира, — нарушая гнетущую тишину, сказала мама, суетясь по хозяйству. Мне бы встать и помочь ей — но я настолько вымоталась физически и морально, что не было сил даже тряпкой пыль стереть.
— Я очень боюсь мам, — выдохнула я, — Мирон для меня — всё в этой жизни.
— Не бойся, Боря отправит к нам на помощь своих ребят. Если этот индюк и следил за нами, против бравых ребят Борисыча он ничего не сможет сделать, — уверенно заявила она, и я кивнула.
Мы заварили чай, я налила в кружку с человеком-пауком, и понесла ребёнку. Но Мирон уже спал, криво постелив простынь, и не засунув подушку в наволочку. Я укрыла его одеялом, предварительно вдев его в пододеяльник, и оставила кружку на столе. Тихонько прикрыла дверь, и вышла.
Спустилась в гостиную и прилегла на скрипучий диван, включив допотопный телевизор с большой задницей на первом канале, который показывал здесь лучше всего. Мама ушла встречать мужчин и разбирать оставшиеся вещи из машины. Я задремала под местные новости, убаюканная голосом диктора, как вдруг услышала шум на улице, и резко села, пытаясь спросонья понять, где я. Прислушалась, — тишина. Показалось, наверное… Я снова легла и выдохнула. Новый шум раздался уже наверху.
— Мамаааа!! — заорал Мирон.
Я вскочила и побежала на крик сына; из другой комнаты выбежала моя мама в незастёгнутом халате и ночнушке. Кроме криков сына был слышен лай и рычание Демона. Перепрыгивая через две ступеньки, я ласточкой влетела на второй этаж и ворвалась в комнату к ребёнку. Возле кроватки Мирона стоял Корвус, который пытался удержать на руках брыкающегося и вырывающегося сына. Задача осложнялась тем, что на его штанине, вцепившись зубами, висел Демон, и злобно рычал, мотая головой из стороны в сторону. Сын извивался и бил сжатыми кулачками по груди отца.
— Убери от него руки! — заорала я, набрасываясь на Корвуса.
— Забери собаку, пока я её не убил! — рыкнул в ответ не своим голосом мужчина.
Мама схватила нашего лохматого защитника и прижала к себе, я же пыталась отобрать своего сына.
— Если ты не уйдёшь, я вызову полицию, — строго сказала женщина, доставая телефон из кармана халата.
— Таких же, как те двое на улице? — хмыкнул Корвус и, бросив бесплодные попытки удержать Мирона в руках, отдал его мне.
Я прижала ребёнка и лихорадочно шептала, что всё хорошо, он со мной, я никому его не отдам. Мирон тяжело дышал и подрагивал от пережитого волнения, крепко обняв руками меня за шею. Корвус подошёл к зеркальной поверхности шкафа и зашептал непонятные мне слова. Зеркало пошло рябью, и показалась воронка.
— Мы идём домой, — заявил властно он.
— Вали из нашего дома. Я с тобой никуда не пойду, — грубо ответила я, пятясь в сторону двери, и изумлённо смотря на наш старый советский шкаф, на дверцах которого сейчас серебрилось что-то потустороннее и необычное. В голове был настоящий хаос из миллиона вопросов — Что он сделал? Кто он такой? Он сказал правду? Может, я сошла с ума от стресса, и всё это только сон?