Последний тур. Золотое проклятие Качинского. История третья

– Своему начальнику. В этом нет секрета.
Не успел Аркадий убрать трубку в карман, как она заверещала.
– Да! Слушаю, – ответил следователь. – Да, здесь.
Куприянов понял, что разговор идёт о нём. Аркадий долго слушал, не перебивая того кто был на том конце, и в заключение разговора произнёс:
– Я вас понял.
Следователь отключил телефон, достал из стола небольшую бумажку и, что-то написав на ней, протянул Василию.
– Василий Иванович, я приношу вам свои извинения. Вы можете быть свободны.
– Спасибо! – спокойно ответил Куприянов. – До свидания!
Василий, забрав со стола пропуск, вышел из кабинета. Он успел сделать несколько шагов, как вдруг распахнулась дверь, и Аркадий его окликнул.
– Василий Иванович, можно я дам вам один совет?
– Давайте.
– Вы с этим Гавриловым будьте осторожнее.
– Что, беспредельничает?
– Что-то в этом роде. У него дурная слава. Была бы моя воля, он бы уже давно сидел.
– Значит, кроме вашей, нужна ещё чья-то воля. Но её, я так понимаю, нет.
Аркадий кивнул. Глубоко вздохнув и протянув руку Куприянову, добавил:
– Будьте осторожны.
Людмила встретила Василия на лавочке около входа в гостиницу.
– Уже светает, – усталым голосом сказала она. – Где тебя носит?
– Прости, любимая, – Василий присел рядом с Загурской, обнял. – Хотел заделаться убийцей Валеры, соседа, да не вышло.
– Что помешало?
– Вспомнил про статью за дачу ложных показаний. Струсил.
– Слабаком ты стал, Куприянов. Пошли спать.
 
ГЛАВА 2
 
– Прудникова Елена Николаевна, – спросил рослый мужчина с надменным выражением лица, когда Елена открыла дверь номера.
– Да, – ответила она.
– Капитан Гаврилов, – представился гость и, развернув мятый лист бумаги, показал его Елене. – Вот постановление на обыск в вашем номере.
Елена застыла в проёме входной двери. Гаврилов отодвинул женщину и вошёл в номер.
– Женя! – крикнул капитан одному из своих подчинённых. – Понятых найди.
Женя, недолго думая, постучал в соседний номер. Он и предположить не мог, что там проживает Куприянов. Открыла дверь Людмила.
– Что вам угодно, молодой человек? – недовольно спросила Загурская.
– Здравствуйте! Мне нужны понятые, – стараясь быть убедительным, сообщил цель визита Женя.
– А мне нужно выспаться, – грубовато ответила Загурская.
– Но я…
– Говорю открытым текстом, – Людмила заговорила громко, – я понятой не пойду. Понятно?!
– Кто там, Люда? – раздался голос Куприянова. – Кто в такую рань?
– Лейтенант…– Людмила заглянула в удостоверение, которое развёрнутым держал в руке Женя, – Белоус Евгений Андреевич. Оперуполномоченный отдела уголовного розыска.
– А чего он хочет?
– Он предлагает мне, старшему следователю прокуратуры, поприсутствовать на обыске в качестве понятой.
Куприянов, застёгивая брюки, вышел в прихожую.
– А где у нас обыск, – спросил он растерявшегося молодого опера.
– В соседнем номере, – ответил тот.
– Это в номере Качинского?
– Да.
– Отлично! Я хочу быть понятым. Пошли, Евгений Андреевич.
Куприянов схватил с вешалки рубашку и, надевая её на ходу, пошёл за Женей. У капитана Гаврилова отвисла челюсть, когда перед собой он увидел Куприянова.
– Я буду очень рад помочь вам, товарищ Гаврилов, в качестве понятого, – с едва заметной иронией произнёс Василий.
Гаврилов увидел довольное лицо Василия и скривил гримасу.
– Где ты его взял? – грубо спросил Женю капитан.
– Неприлично в моём присутствии говорить обо мне в третьем лице. Это вас не красит как честного милиционера, – сделал замечание Куприянов.
Повисла пауза. Гаврилов прищурился, и было видно, что он размышляет. Взвешивает. Куприянов удивительно спокоен. Не приготовил ли он камень за пазухой? И какого сюрприза можно ждать от приезжего подполковника? Вывод Гаврилов сделал однозначный – гнать! И чем быстрее, тем лучше.
– Извините, товарищ, по–моему, Куприянов, – сменил тон хитрый Гаврилов. – Но вас мы пригласить в качестве понятого не можем.
Василий понял, что упорствовать бесполезно. Всё равно присутствовать при обыске ему не суждено, но уколоть соперника надо непременно.
 
– Жаль! – вздохнув, сказал Василий Иванович. – Хотел посмотреть на работу настоящих иллюзионистов. Так сказать, взглянуть со стороны.
– Смешно! – хмыкнув, сказал Гаврилов. – Прямо не Куприянов, а Владимир Винокур. А с чего вы взяли, что здесь будут фокусы показывать?
– Жизненный опыт. Я сомневаюсь, что вчера, перед тем как меня задержать, вы не были здесь и не обыскали номер.
– Ну, допустим, были. И что дальше? – Гаврилов развалился в кресле давая понять, что совершенно не волнуется.
– Тогда скажите, зачем приходить сюда сегодня? Да ещё и без следователя. И думаю что с липовым ордером. Можно взглянуть?
Куприянов протянул руку, понимая, что никто ему постановление не покажет.
– Вы свободны, товарищ командированный, – встав с кресла и подойдя вплотную к Василию, приглушённым голосом сказал Гаврилов. – До свидания. Советую вам не лезть в это дело.
Куприянов заметил испуганный взгляд сидящей на кровати Елены. У неё тряслась нижняя губа и в глазах читалась безнадёжность. Она, оставшись без мужской опоры, потерялась. Все вокруг для неё были чужие и опасные, лишь Куприянов вселял доверие. Василий понял это.
– Вот ведь как бывает, не хотел лезть в это, но теперь передумал. Женщину не обижайте, – сказал серьёзно Василий Гаврилову. – Ей и так тяжело. Проявите сочувствие.
– Учтём! – сухо ответил капитан. – А теперь покиньте номер. Не мешайте следственным действиям.
Василий едва заметно кивнул Елене, мол, держись, если надо помогу, и вышел из номера, закрыв за собой дверь.
– Вася, – строго спросила Куприянова Людмила, – ты зачем туда лезешь? Это чужая территория. Они сами разберутся. Тебе что, слава Бэтмена покоя не даёт?! Тебе надо весь мир спасти?
– Люда, не узнаю тебя. Откуда такой цинизм?
– Про какой цинизм ты говоришь? Ты поставь себя на место Гаврилова. Как бы ты реагировал, если бы какой–то приезжий опер начал собственное расследование на твоей земле? А?!
– Во–первых: не стал бы этого опера пеленать и отправлять в камеру. Во–вторых: выслушал бы его. А в–третьих: он Лену сделает крайней.
– Ну откуда ты берёшь эти фантазии? – Загурская от досады хлопнула себя ладонями по бёдрам. – Откуда?!
– Оттуда, – Куприянов показал на стену, за которой находился номер Качинского.
– Знаешь что, Куприянов. Ты постарел и стал брюзгой. Тебе не первый раз заговоры мерещатся. Факты. Где факты.
– У меня чутьё.
– Чутьё своё можешь, знаешь куда засунуть?
– Догадываюсь.
– Вот так! Я пошла на море. А ты можешь упиваться своим чутьём. Пока фактов не будет, не смей даже заикаться, понял?!
– Понял.
Но факты появились очень быстро. Когда Василий выходил из гостиницы он увидел, как Елену сажают в милицейский уазик. На руках женщины были наручники. Нет, конечно, всё в этом мире может быть. Вполне может быть, что Елена Прудникова причастна к убийству своего сожителя. Вполне может быть, что Гаврилов честный милиционер и хороший опер. Вполне может быть, что скоро найдут убийцу или убийц. И без участия Куприянова справедливость восторжествует. Всё может быть. Но Василий никак не мог прогнать из головы мысль, что в этом деле не всё так просто.
Этим же днём Куприянов решил встретиться со следователем Аркадием Горкиным. Тем самым, который предупреждал о сложном характере Гаврилова. На удачу, Горкин оказался в своём кабинете. Он хорошо принял Куприянова, предложил чай и стал внимательно слушать.
– Аркадий, то, что я буду вам говорить, может показаться странным, начал издалека Василий Иванович. – Я в этом городе всего лишь командированный. Через четыре дня я уеду. И казалось бы, какое мне дело до того кто убил Валерия Качинского. Но дело в том, что я, не по своей воле, оказался втянут в эту историю. И находясь внутри событий, пусть даже самое небольшое время, вижу, что следствие ведётся для галочки. Гаврилов сегодня задержал сожительницу Качинского. У меня есть внутренняя уверенность, что это путь в никуда. Самый простой путь далеко не всегда самый верный. Он собирается сделать её крайней.