Незваный. Книга 2. Наверху

Небольшие группки учеников, постоянно появлявшиеся возле стоянки, соединялись вместе, превращаясь в большой однотонный поток единообразных форменных пиджаков и блузок. Время от времени это сине-белое море разбавлялось яркой кислотного цвета прической очередного модного гимназиста или рюкзак особенно дикой расцветки, заставляющей отводить от него свой взгляд.
Ничего не изменилось и в фойе гимназии, где учащихся традиционно встречал ровный строй технического персонала во главе со старшим управляющим. Все было, как всегда: беспристрастные лица техников, уборщиков и специалистов системы безопасности, выверенные позы и безупречной чистоты форма.
Редко, кто из гимназистов обращал внимание на все это, давно уже ставшее частью привычного ритуала встречи. Весело галдящий поток проносился мимо, у лестниц и аудиторий распадаясь на множество ручейков. Лишь иногда какая-нибудь кроха из недавно попавших в гимназию учеников остановится и начнет удивленно глазеть на этой неподвижный людской строй, не понимая, что ей делать.
Но вдруг этот привычный порядок нарушился. Из потока гимназистов, проносящихся мимо, неожиданно вышел черноволосый парень и направился прямо в сторону техника с печальной миной на лице. Парень вдобавок ещё широко улыбался, словно встретил своего старого знакомого.
Это остальным сотрудникам технической службы показалось даже не странно, а скорее страшно. Ну, по какой такой хорошей причине мог аристократ подойти к ним? Искать эту причину замучаешься, а что-то плохое, напротив, выдумывать даже не нужно. Скорее всего, какой-нибудь троллинг или розыгрыш задумали. У богатеньких сынков это было в порядке вещей.
— Дядь Миш, — воскликнул парень, разводя руки в стороны. Подумать только, обнять, похоже, хотел. — Привет!
Старший техник аж отшатнулся назад. Едва не упал. Парень как раз его успел схватить за рукав и удержать.
— Ты что? Это же я, Максим? — рассмеялся гимназист. — Не узнал что ли? Племянник твой.
Тот вздрогнул всем телом. Голову вперед вытянул, словно цыпленок, глаза щурить начал. И лишь потом робко улыбнулся.
— Максимк…, — вскрикнул было он. Его взгляд быстро пробежался по форменному гимназическому пиджаку парня, на груди которого красовался герб учреждения. Мужчина замолчал, виновато улыбаясь. Мол, что это я так панибратски, ты ведь теперь птица совсем другого полета. — Ты… Вы…
-//-//-
И смех, и грех, как начался его первый учебный день в Николаевской Императорской Московской гимназии. Нарочно и не придумаешь, если честно.
Привезли его, честь по чести, на лимузине с родовыми скуратовскими номерами. Внутри был один, новообретенные сестрица и братец не пожелали с ним вместе ехать. Каждый по-своему свое «фи» выразил: он зыркнул глазами и на землю сплюнул, она же просто фыркнула, как кошка. Вот такая братская и сестринская любовь в кавычках.
Улыбнулся Александр уже при входе в гимназию, когда увидел, как удивлённо вытянулось при виде его лицо старшего управляющего Рудольфа Альбертовича. Ещё бы немного, и точно, у него кожа на щеках порвалась.
— Доброго дня, Рудольф Альбертович, — не удержался парень, чтобы не потролить руководителя. — Не правда ли, отличный день, чтобы получить немного знаний. Тем более в обществе баронов, князей...
У того ещё больше лицо вытянулось, хотя куда уж больше, чем сейчас. К тому же, не смог он сдержать и эмоции на своем обычно беспристрастном лице. Мол, лучше бы ты маленьким сдох, или я лучше сдох.
В отличнейшем настроении Александр развернулся, чтобы идти дальше, как взглядом наткнулся на своего дядю. Тот с совершенно стеклянным взглядом стоял в паре шагов отсюда и, казалось, ничего вокруг не замечал.
— Дядя Миша! — естественно, парень улыбнулся и раскинул руку в стороны. Он же его почти неделю не видел. Обрадовался. — Дядя Миша! — думал перекинуться парой слов, пока занятия не начались. — Привет!
А дядя, увидев его, вдруг назад подался и едва не упал. Хорошо парень быстро среагировал и его поймал.
— Дядя Миша! Это же я, Максим! Не узнал? — рассмеялся такой реакции парень. Ведь, родной дядя смотрел на него, как на совершенно незнакомого человека. Как тут не рассмеяться. — Это я!
Дядя тоже вроде улыбнулся. Стал, наконец, на человека похож. По имени его, Максимкой, назвал. Только тут же почему-то заикаться стал, побледнел весь, выкать начал. Того и гляди кланяться начнет. Бред какой-то. Неужели решил, что новый статус парня совершенно все меняет в их отношениях.
— Ты что из-за этой тряпки что ли?! — удивился он, тыкая пальцем в герб гимназии на своем пиджаке. — Я же вот! Дядя Ми…
Бес толку. Особое отношение к аристократам, и даже где-то страх, настолько было сильно в мужчине, что он никак не мог побороть себя. Мялся, кивал головой. Мол, конечно, конечно, дорогой племянник, узнаю вас и очень рад нашей встрече. Для меня это большая честь. Все это открыто и очень просто читалось в его мимике. Словом, сейчас и, главное, здесь бесполезно было разговаривать с ним.
— Я тогда пойду, — проговорил он рукой, а дядя, черт побери, поклонился в ответ. — Как же все запущено…, — рядом стоявшие техники, двое седоволосых мужчин с небольшими животиками, вдруг взяли и тоже поклонились. — Вот же, мать вашу.
Махнув рукой на них, Александр развернулся и влился в уже поредевшую толпу гимназистов. До первого занятия оставалось всего ничего, а ему еще нужно было найти свою аудиторию.
Быстро пересек коридор, на одном дыхании взлетел по лестнице на второй этаж и остановился в раздумьях. Непонятно было, куда ему двигаться дальше.
Повертев головой, он вспомнил, что его зачислили на третий курс в группу с литерой «А».
— А вот и нужная мне литера, — заметил табличку на одной из аудиторий. В этой гимназии ему, как уборщику, доступа не было, поэтому ориентировался он здесь не очень хорошо. — Значит, мне сюда.
Резко развернулся и двинулся туда. За пару шагов до двери в него врезался какой-то мальчишка, неожиданно выскочивший из-за поворота. От удара пацана упал на задницу и заревел навзрыд.
— А-а-а-а, — вдобавок ещё за живот схватился, словно его только что туда пнули. — А-а, больно-то...
Остановившийся Александр с нескрываемым удивлением уставился на ревущего ученика, совсем не ожидая такой реакции на в общем-то слабенький удар. Пацан легко бы устоял на ногах. А тут отлетел, словно его с силой пнули, живот трет и ревёт белугой. Бред какой-то.
Парень нагнулся и, схватив упавшего за рукав, начал его поднимать. То. Почему-то вырываться начал, не переставая при этом громко стонать.
— Живот... А-а-а, — заливался пацан, катаясь по полу.
Играет, наконец, догадался Александр. Весь этот спектакль был игрой для зрителя или зрителей, значит, сейчас должен был последовать второй акт. .
— А вот и главный солист, по всей видимости, — пробормотал парень, замечая выходящего из аудитории довольно крупного гимназиста с недвусмысленно перекошенным лицом. — Интересно...