Сокола видно по полёту
Талли сделал паузу и огляделся. В его глотке пересохло, и он не отказался бы от кружки доброго эля. Но ему не предложили ни сесть, ни промочить горло. Он откашлялся и продолжил:
— Вы сможете торговать в Чаячьем городе или в любой ближайшей деревне. Все знают, что нет охотников лучше горцев. Вы сможете честно продавать меха и дичь на городском рынке. Или обменивать их на пилы и топоры, на стальные иглы, ножницы и другие нужные вещи.
Обгорелые снова зашумели, обсуждая, темпераментно жестикулируя. Красная Рука подскочил со своего чурбака-кресла, раздосадованный.
— Ты слышал, что сказал наш вождь, Чёрная Рыба! Не бывать этому! — выкрикнул он. — Мы — потомки Первых людей! Мы не мешаем свою кровь с кровью захватчиков!
— Но вы постоянно похищаете женщин Долины, Красная Рука, — возразил сир Бринден. — Кровь уже давно смешалась.
— Они шлюхи! Мы берём их силой. Для утех и работы.
Обгорелые загалдели, заулюлюкали одобрительно.
— Твоя мать не была шлюхой. — Роберт впервые открыл рот. Он сделал шаг к костру, но смотрел только на Тиметта. — Она была честной и порядочной девушкой. И законной женой твоего отца. В твоих жилах течёт кровь андалов.
Красная Рука в гневе уставился на излишне болтливую сестру единственным глазом, но та не отвела взгляда.
— А зачем мир с нами нужен вам? — спросил вождь, не поддержав ни сына, ни дочь.
— С нашей помощью вы подчините себе остальные кланы и станете самым могущественным кланом в Лунных горах. Вы заставите всех горцев прекратить нападения. И на деревни, и на обозы, и на рудники. Дороги в Долине должны полностью стать безопасными. Это хорошо для торговли. — Сир Бринден пожал плечами и как бы между прочим добавил: — Ну, и Роберт Аррен вернётся домой…
— Мы не только потомки Первых людей. — После недолгого молчания вождь дал понять, что сказанное сыном не прошло мимо него. — Мы не только хорошие охотники, как ты верно отметил, Чёрная Рыба. Ещё мы воины, мы живём битвами. А ты предлагаешь нам стать жалкими торгашами? Выменивать иголки на рынке в ваших вонючих городах?! — Голос загромыхал горным камнепадом.
Красная Рука хищно оскалился и, подняв вверх блестящий в отсветах костра топор, издал боевой клич, поддерживая своего вождя и родителя. Обгорелые взревели, потрясая оружием.
Талли снисходительно улыбнулся, словно наблюдал бахвальство неразумных детей, однако стараясь при этом, чтобы его улыбка не вышла оскорбительной.
— У вас будет возможность сразиться с сильным врагом. И покрыть себя славой на все последующие века, — громко сказал он, перекрывая гомон. — Менестрели с трудом найдут слова, чтобы воспеть вашу доблесть, а ваша жажда славной битвы будет утолена сполна. Не всю же жизнь вам нападать на честных людей и красть чужое добро…
Крики мгновенно стихли. Красная Рука набычился и шагнул вперёд, отводя топор для удара. Вождь цыкнул на сына, и тот замер на месте.
— Из Чёрного замка, что на Севере, приходят дурные вести, — продолжил сир Бринден. — Король Ночи ведёт на живых свою армию мертвецов. Их сотни тысяч, и ряды постоянно полнятся. Им не нужна еда и сон, они не знают усталости, не боятся холода и снега, и горы им не помеха… Им всё равно, кто из нас чей потомок, чья кровь течёт в наших жилах, каким богам мы поклоняемся и какому правителю верны. Они убивают всех без разбора, и погибшие пополняют их смердящее войско. Ещё и поэтому нам следует объединиться, милорды.
— Ещё раз назовёшь нас милордами, и я размозжу тебе череп, — не спустил предыдущую обиду Красная Рука, снова потрясая топором.
Сир Бринден чуть склонил голову, давая понять, что услышал.
— Многие сотни лет мы враждовали с Одичалыми, Вольным народом Севера, — сказал он. — Мы убивали друг друга, равно как и жители Гор и Долины. Но всегда что-то происходит впервые. Это становится возможным, когда находится человек… смелый человек… готовый пойти против устоявшихся правил. Потому что пришло время. Недавно лорд-командующий Ночного Дозора открыл ворота и пустил Одичалых за Стену…
— Этого не может быть! Он лжёт! Чёрная Рыба всё придумал! — стали раздаваться возгласы. Обгорелые кричали, размахивали руками, обвиняя рассказчика в хитрости и коварстве.
— Одичалые видели мёртвых, видели Белых Ходоков, — сказал сир Бринден. — Манс Налётчик объединил враждующие племена, что живут к северу от Стены. Это ещё один смелый муж, который смотрит в будущее! Тенны и Рогоногие, людоеды и великаны забыли о распрях, чтобы противостоять общей угрозе. Они признали Манса вождём, назвали его Королём-за-Стеной, и пошли за ним. Чтобы спасти своих людей, он направил их на юг. Его войско было готово перебить братьев Ночного Дозора, лишь бы попасть за Стену и спастись от мертвецов. Но братья сами подняли ворота и укрыли их…
Обгорелые переглядывались, Красная Рука склонился к отцу, что-то говорил жарким шёпотом. Но Талли ещё не закончил, теперь его голос звучал почти в полной тишине, долетая до самых шатров.
— Нам тоже нужно держаться вместе, — сказал он. — Потому что враг, идущий с Севера, наш общий! Вы не выстоите в одиночку, мы не обойдёмся без вас. Жители Долины и Гор должны объединиться! И теперь весь вопрос в том, найдётся ли достаточно отважный человек, который сделает это, который сломает вековые традиции…
Вождь еле заметно двинул рукой, и сиру Бриндену принесли чурбак и кружку.
— Будь нашим гостем, Чёрная Рыба, — сказал Тиметт-старший. — Нам ещё многое надо обсудить.
Роберт неспешно шёл к ручью, его голова гудела: от мыслей, которые метались, как вспугнутые куропатки, от вопросов, что копошились растревоженными червями. Но он прекрасно понимал, что невозможно прямо сейчас получить на всё ответы — к дедушке Бриндену было не подобраться. Как только того пригласили подсесть к костру, Обгорелые сразу расслабились, перестали смотреть волком, окружили его плотным кольцом, исключив из него Роберта.
Вождь с видимым облегчением снял все перстни с пальцев и с шеи горжет, передав их Хджордис вместе с золотым кубком. Взамен ему подали большую медную кружку. Появились бочонки с берёзовой брагой, женщины принесли миски и ложки, и с котла на огне наконец-то сняли крышку. Разговор переключился на мертвецов и Белых Ходоков, Обгорелые рассказывали гостю, какие истории слышали сами. О Роберте и Грай, казалось, на время забыли все. Чуть раньше собрание покинула и она, и Роберт знал, где застанет её.
— Я видел, как ты ушла, и решил, что найду тебя здесь. Хотел кое о чём с тобой поговорить. Почему ты убежала? — спросил он, подойдя к ручью.
— Хотелось побыть одной… подумать… Мне страшно, Роберт. — Грай прижала ладони к раскрасневшимся щекам, пытаясь унять и жар, и волнение.
— Почему? Чего ты боишься? — Он и сам тревожился. Но если её тревоги те же, что и у него, то они смогут с ними справиться вместе.
— Нет. Сначала ты… О чём ты хотел поговорить?
— Если твой отец согласится… — Роберт запнулся, — если он всё же согласится, чтобы мы поженились… Ну… что ты думаешь об этом? Ты сама хочешь этого, Грай?