Кровавый орел

– Извините, герр Фабель, что я так осторожничаю: вы нагрянули без предварительного звонка. Добро пожаловать. Очень рада вам.
Она посторонилась, пропуская его в прихожую.
Суббота, 14 июня, 23.30. Пёзельдорф, Гамбург
Среди темных фигур, которые создавал на полу и стенах вливавшийся в комнату через огромное окно лунный свет, фигура Сюзанны, изгибистая и подвижная, была единственной нарушительницей статичной геометрии. Ее тень на тени Фабеля двигалась вначале медленно и грациозно, затем с нарастающим ритмом, все с большей и большей амплитудой.
Потом они, обессилевшие, лежали рядом: Сюзанна на спине, а Фабель на боку, подперев голову локтем и изучая резко очерченный лунным светом профиль возлюбленной. Нежным движением убрав прядь волос с ее лба, он спросил:
– Останешься до утра?
Сюзанна томно потянулась.
– Здесь так уютно. Нет ни малейшего желания вставать, одеваться и куда-то идти… Если ты не выгоняешь, лучше останусь. – Она повернулась к нему и с озорной улыбкой добавила: – Но я не настолько устала, чтобы сразу заснуть.
Фабель собрался ответить ей в тон, когда зазвонил телефон.
– Погоди, я тебе так загоняю – будешь спать как убитая! – пригрозил Фабель. – А пока извини – я на секунду.
Он вскочил и голым бросился к телефону.
Звонил Карл Зиммер, дежурный по отделу.
– Простите, что вынужден потревожить вас, герр гаупткомиссар, – сказал он, – но случилось то, о чем вас следовало немедленно поставить в известность.
– Что именно?
– Мы получили новое электронное письмо от Сына Свена.
Архив управления полиции Гамбурга, комиссия по расследованию убийств
От: Сына Свена
Кому: Гаупткомиссару Йену Фабелю
Отправлено: 14 июня 2003, 23.00
Тема: СЛОВА
ВЫ, НАВЕРНОЕ, УЖЕ ПОНЯЛИ, ЧТО Я СКУП НА СЛОВА. МОЯ НОВАЯ ЖЕРТВА, НАПРОТИВ, БЫЛА ЖЕНЩИНОЙ МНОГИХ СЛОВ.
Я РАВНОДУШЕН К ДАМАМ, КОТОРЫЕ ПРЕДПОЧИТАЮТ КАРЬЕРУ ВЫПОЛНЕНИЮ СВОЕЙ ГЛАВНОЙ ЖИЗНЕННОЙ ФУНКЦИИ – СЛУЖИТЬ ДЕЛУ РАЗМНОЖЕНИЯ. ЭТА ЖЕ БЫЛА ОСОБЕННО ОТВРАТИТЕЛЬНА: ОНА ВЫБРАЛА СВОИМ ПРИЗВАНИЕМ ПОРОЧИТЬ ТЕХ, ДО ЧЬЕГО УРОВНЯ ЕЙ НИКОГДА НЕ СУЖДЕНО БЫЛО ПОДНЯТЬСЯ, – БЛАГОРОДНЫХ БОЙЦОВ, СРАЖАЮЩИХСЯ С АНАРХИЕЙ И ХАОСОМ.
НА ЭТОТ РАЗ Я ДОБАВИЛ ЗАБАВНЫЙ ШТРИХ: ОНА ПРИНИМАЛА МЕНЯ ЗА ВАС, ГЕРР ФАБЕЛЬ. ЭТО ВАС ОНА УМОЛЯЛА СОХРАНИТЬ ЕЙ ЖИЗНЬ. ИМЕННО ВАШЕ ИМЯ ГОРЕЛО В ЕЕ УМИРАЮЩЕМ СОЗНАНИИ.
ТЕПЕРЬ ОНА УЖЕ РАСПРАВИЛА КРЫЛЬЯ ДЛЯ ПОЛЕТА.
СЫН СВЕНА.
Воскресенье, 15 июня, 1.30. Управление полиции, Гамбург
– Простите, что пришлось разбудить вас среди ночи, – сухо сказал Фабель. Деловитое выражение на его лице подсказывало, что извинение – чистая формальность. У всех собравшихся был понурый, заспанный вид, но никому и в голову не приходило жаловаться: все понимали, насколько важно только что полученное электронное письмо. – Этот сукин сын продолжает издеваться над нами. И как видите, придумал кое-что новенькое…
Вернер Мейер, Мария, Анна и Пауль закивали. За столом сидела и Сюзанна. Когда она появилась – вместе с Фабелем, его подчиненные обменялись быстрыми многозначительными взглядами.
– Итак, вы прочитали письмо. Ваши мнения. Давайте по очереди.
Первой заговорила Мария:
– Мы получили малоприятное подтверждение нашей версии: он маскируется под полицейского, а в настоящий момент выдает себя за вас.
– Я работник уголовного розыска и форму не ношу. Значит, и он не использует полицейскую форму.
– Делаем вывод, – сказал Вернер Мейер, – что преступник имеет бляху или удостоверение работника угрозыска. А может, и то, и другое.
– Кто его жертва? – спросил Фабель. Ему было чертовски неприятно думать, что эта женщина умерла, принимая убийцу за него, Фабеля. От этой мысли мутило. – Преступник описал ее как «женщину многих слов»…
– Политический деятель? – стала гадать Мария. – Актриса? Писательница или журналистка?
– Предположения в принципе правильные, – кивнула Сюзанна. – Однако надо помнить, что мы имеем дело с психопатом, в голове которого весь мир причудливо искажен. Несчастная женщина могла всего лишь казаться ему чрезмерно словоохотливой.
 
– По его словам, она порочила тех, кого он называет «благородными бойцами, сражающимися с анархией и хаосом», – сказал Пауль Линдеманн. – Значит, у нее была своя аудитория – она могла обращаться к общественности.
– А что относительно самого письма? – спросил Фабель. – Опять, как и раньше, автора нельзя вычислить? Опять послано с фальшивого интернет-адреса?
– Технический отдел как раз сейчас занимается этим, – ответила Мария. – Я подняла из постели их начальника. Со сна сильно ругался.
Вернер Мейер вскочил и подошел к окну. Вид у него был сердитый и подавленный. Глядя на свое отражение на стекле, он мрачно произнес:
– Проклятие! Мы ничего не можем предпринять. Придется сложа руки ждать, пока кто-нибудь где-нибудь не обнаружит труп. Для работы пока что ни одной зацепки…
– Да, к сожалению, ты прав. – Фабель посмотрел на часы. – Ладно, разбегаемся и пробуем немного поспать. А утром – скажем, в десять часов – соберемся здесь опять.
Когда все встали и направились к двери, в комнате для совещаний зазвонил телефон. Анна Вольф, бывшая ближе, сняла трубку. Сонливое выражение мигом слетело с ее лица. Она подняла свободную руку, чтобы остановить выходящих.
– Звонили из технического отдела. У этого письма подлинный адрес в Интернете. Через провайдера выяснили, что он принадлежит Ангелике Блюм, живущей в Уленхорсте.
– О Боже! – воскликнул Фабель. – Та самая журналистка, которая так отчаянно пыталась связаться со мной!
– Журналистка? – переспросила Мария.
– Да, – сказал Фабель, – «женщина многих слов».
Воскресенье, 15 июня, 2.15. Уленхорст, Гамбург
Дом отвечал всем критериям гамбургского шика. Здание было построено в двадцатые годы прошлого века и недавно отреставрировано. Фабель немного разбирался в модернистской архитектуре и угадывал работу Карла Шнейдера или кого-то из его учеников. Ни одного острого угла: все стыки стен элегантно закруглены. Окна высокие, широкие и тоже закругленные. Среди гамбургских районов Уленхорст, конечно, никогда не имел того престижа, что Ротербаум, но неизменно был в моде у верхушки среднего класса.
Возле дома уже стояли две полицейские машины из ближайшего участка – прямо перед вычурными дверями из бронзы и стекла, за которыми было ярко освещенное просторное парадное. Полицейский на тротуаре терпеливо слушал высокого старика, который что-то говорил ему, возбужденно размахивая руками. Выйдя из машины в сопровождении Марии, Вернера Мейера, Пауля и Анны, Фабель определил по погонам, что перед ним полицейский комиссар. Фабель показал ему бляху уголовного розыска. Полицейский кивнул. Высокий старик с помятым лицом и красными глазами хотел было переключить поток своих слов на Фабеля, но тот решительно обратился к комиссару:
– Никто не пытался зайти внутрь?
– Нет. Я счел разумным ничего не предпринимать до вашего приезда. Двое моих парней дежурят перед квартирой фрау Блюм. Свет в квартире горит, внутри тишина.
Фабель посмотрел на высокого старика.
– Это домоуправ, – ответил комиссар на его немой вопрос.
Фабель повернулся к старику и протянул руку:
– Дайте мне, пожалуйста, ключи от квартиры фрау Блюм.
С надменным видом английского дворецкого старик произнес:
– Исключено. В нашем доме живут только достойные люди, и мы свято оберегаем неприкосновенность их жилища…
Фабель не имел желания вступать в долгие прения.
– Что ж, вы правы, блюдите и дальше их покой, – сказал он и повернулся к Вернеру: – Доставайте таран из багажника! Будем высаживать дверь.
– Вы не имеете права! – запричитал домоуправ. – Нельзя без ордера на обыск…
– Ордер в нашем случае не нужен, – сухо бросил Фабель, не глядя на старика. – Мы расследуем убийство, и у нас есть основания думать, что жизнь одного из ваших жильцов в опасности. Вернер Мейер, ты чего топчешься? Неси таран!