Кровавая плата

Прижимая к груди покрытую волдырями руку, Генри болью подгонял себя к лифту. Хотя рассеянный свет не мог обжечь, он все еще представлял опасность.
– Вы в порядке, мистер Фицрой?
Охранник нахмурился, открывая ему внутреннюю дверь.
Не в состоянии сфокусироваться, Генри заставил себя повернуть голову в ту сторону, где, как он знал, сидел охранник.
– Мигрень, – прошептал он, устремляясь вперед.
Полностью искусственный свет в лифте несколько оживил его, и он сумел дойти до двери, лишь иногда опираясь о стену. Он боялся, что ему не хватит координации, чтобы вставить и повернуть ключ, но каким-то образом ему удалось открыть тяжелую дверь, затем закрыть и запереть ее за собой. Вот теперь он был в безопасности.
Безопасность. Движимый одним этим словом, Генри добрался до спальни, где толстые шторы не пропускали солнечный свет и служили ему укрытием. Он пошатнулся, вздохнул и наконец отпустил ситуацию, позволив дню погрузить его в сон.
* * *
– Вики, пожалуйста!
Она нахмурилась: визит к офтальмологу не улучшал ее настроения, а от того, что приходилось смотреть то правым, то левым глазом, начинала болеть голова.
– Что? – рыкнула она сквозь сжатые зубы, и дело тут было не только в том, что ее подбородок лежал на специальной подставке.
– Ты смотришь прямо в центр мишени.
– И что?
Доктор Андерсон скрыла вздох и с терпением, взращенным за годы воспитания двоих детей, объяснила, уже не в первый раз, уклончивым и смутно успокаивающим голосом:
– Когда ты смотришь в центр мишени, это нивелирует эффект теста, и нам просто придется все делать заново.
И ведь так и будет. Снова и снова, если придется. Поджав губы и сдерживая едкий комментарий, Вики попыталась сотрудничать.
– Ну и? – спросила она доктора Андерсон, когда та выключила круговой свет и подала Вики знак поднять голову.
– Хуже не стало…
Вики откинулась назад, наблюдая за выражением лица доктора.
– Улучшения? – напрямую спросила она.
На этот раз доктор Андерсон не стала прятать вздох.
– Вики, я уже говорила тебе раньше, при пигментной дистрофии сетчатки улучшений не будет. Никогда. Станет только хуже. Или, – она отодвинула круговой свет к стене, – если повезет, истощение достигнет определенного предела и остановится.
– Я достигла предела?
– Только время покажет. Тебе и без того повезло, – продолжила она, подняв руку, чтобы предвосхитить очередной комментарий Вики. – Во многих случаях заболевание сопровождается другими нейродегенеративными состояниями.
– Глухота, легкая форма олигофрении, раннее слабоумие и ожирение, – фыркнула Вики. – Мы говорили об этом в самом начале, и это никак не меняет тот факт, что я ничего не вижу ночью, мое боковое зрение сузилось до угла в двадцать пять градусов, и у меня внезапно развилась близорукость.
– Ну, последнее могло произойти независимо от болезни.
Вики поправила очки на носу.
– Очень успокаивает. Так когда уже я полностью ослепну?
Ногти доктора Андерсон отчеканили дробь по блокноту с рецептами.
– Возможно, никогда. Несмотря на расстройство, в настоящий момент твое зрение функционирует отлично. Не стоит сердиться из-за болезни.
– Мое расстройство, – прорычала Вики, поднимаясь с места и хватаясь за пальто, – как вы выразились, вынудило меня бросить работу, которую я любила и которая не давала этому городу окончательно превратиться в отстойник. Поэтому если вам все равно, то я предпочту сердиться.
Она почти хлопнула дверью на выходе.
* * *
– Что с тобой, дорогая? Выглядишь несчастной.
– Денек выдался паршивый, миссис Кополус.
Пожилая женщина цыкнула и покачала головой, когда Вики выложила на прилавок огромную пачку сырных шариков.
– Да уж, вижу. Тебе стоит питаться нормальной едой, дорогая, если хочешь чувствовать себя лучше. От этих чипсов никакой пользы. Да и пальцы потом оранжевые.
Вики собрала сдачу и бросила ее в сумку. В скором времени ей нужно будет разобраться с тем небольщим состоянием, что дребезжало на дне.
– В некоторых настроениях поможет лишь вредная еда, миссис Кополус.
Когда она вернулась в квартиру, телефон надрывался.
– Да, что?
– Твой сладкий голос сделал этот отстойный день чуточку лучше.
– Заткнись, Челлучи! – Придерживая трубку подбородком, Вики выбралась из пальто. – Чего тебе нужно?
– Боже ж ты мой, похоже, кто-то сегодня в туфлях епископа.
Вопреки всем своим намерениям, Вики ухмыльнулась. Так бывало каждый раз, когда Майк произносил концовку этой шутки [2]. Он прекрасно об этом знал.
– Нет, я встала с правильной стороны кровати, – сообщила она ему, придвинув офисный стул и усевшись на него. – Но тебе это прекрасно известно. Однако я только что вернулась после визита к офтальмологу.
– А-а-а.
Она представила, как он откинулся на стуле и положил ноги на стол. Все начальники Майка безуспешно пытались отучить его от этой привычки.
– Роковой глазной доктор. Есть улучшения?
Если бы он сказал это с сочувствием, Вики запустила бы телефон через всю комнату, но Майк лишь проявлял заинтересованность.
– Лучше не станет, Челлучи.
– Ну не знаю. Я тут прочел статью, в которой говорится, что большие дозы витамина А и Е могут расширить зону обзора и улучшить адаптацию к темноте.
Он явно цитировал статью.
Вики не могла определиться, растрогаться или злиться из-за того, что он искал информацию по ее случаю. Учитывая ее настроение…
– Потрать свое время на что-нибудь полезное, Челлучи. Только в случае абеталипопротенинемии речь идет о биохимической недостаточности. – Не он один почитывал статейки. – А у меня другой тип.
– Абеталипопротеинемия, – поправил он ее. – И прости, что беспокоюсь о тебе. А еще я прочел, что ряд людей ведут вполне нормальную жизнь с этим заболеванием.