Тайны адептки Фрэй, или Попаданка против

Теперь уже руку подруги сжала я:
– Все будет хорошо. Дай ему немного времени. – Мирта слабо улыбнулась. – Расскажи, что нового на занятиях. Я опять столько пропустила…
Поболтали еще немного, и подруга ушла, а я думала о Морисе, которого предал лучший друг. Неудивительно, что парень сам не свой.
К вечеру ко мне заглянул и он.
– Хорошо выглядишь, – улыбнулся.
– Спасибо.
– Артефактная терапия пошла тебе на пользу.
– А ты как?
Это был не праздный вопрос — парень был бледноват, а в глазах поселилась странная, не свойственная ему угрюмость.
– А что мне сделается? – пожал он плечами и перевел взгляд за окно.
Где тот улыбчивый парень, который постоянно хохмил и совершенно не мог долго оставаться серьезным? Но я понимала его слишком хорошо, а потому не знала, что сказать и как поддержать. Повисла неловкая пауза.
– Морис… Мне очень жаль… — наконец, произнесла, и он хорошо меня понял.
– Люди предают. Я всегда это знал, но почему-то казалось, что я таких сразу распознаю и не дам, – парень невесело хмыкнул, – втереться ко мне в доверие. От кого угодно ожидал, но не от Рэя.
– Я понимаю тебя, – теперь и я смотрела за окно на желтые листья клена.
Вспоминала свою тетку — ту, которую считала родным человеком и доверяла и которая ради квадратных метров убила и меня, и мою мать. Предательство Лайзы и мачехи не ударило по мне так сильно — я этого ожидала. Только безумно жалко Тэйлин, над которой они столько лет изощренно издевались.
Но больше всего в этом мире меня потрясло предательство профессора Сандара. Вот уж от кого я этого не ожидала. Но в конечном итоге он все же помог мне и Грэгу, и я теперь не могла однозначно сказать, как к нему отношусь.
– Да, ты понимаешь, – помолчав, согласился Морис. – И как теперь с этим жить? Я ведь доверял ему, как себе. И что теперь? Не доверять себе?
– Людям доверять сложно, особенно когда знаешь, как больно, когда это доверие предают. Но если никому не доверять вообще, будет тяжело жить. Я не хочу снова быть одинокой. Лучше снова ошибусь, чем обреку себя на одиночество.
– Предлагаешь раскрывать объятия всем подряд? – иронично изогнул бровь Морис.
– Упаси потоки! – сделала я большие глаза, и парень улыбнулся. – Но если тебе очень захочется кому-то поверить, то почему нет? Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на обиды и ото всех отгораживаться.
– Откуда в этой хорошенькой головке такие размышления?
– Морис, ты хочешь меня обидеть? – вздернула я бровь.
– Прости, просто странно слышать такие слова от юной красивой девушки.
– Напомнить сколько раз я уже была на грани смерти?
– Да уж… Пожалуй, о некоторых вещах ты можешь говорить со знанием дела, – и внезапно подался вперед и погладил меня по щеке. – Нашему ректору очень повезло. Но если он тебя обидит…
– Не обидит, – внезапно донеслось угрожающе от двери, и мы увидели, как в палату входят Грэг и мой отец. – Адепт Вальд, думаю, вам пора.
Морис не стал спорить, встал со стула и подмигнул. Я улыбнулась в ответ. Грэг проводил его недовольным взглядом.
Но меня сейчас беспокоил отец.
Он застыл у двери и пристально меня разглядывал.
Выглядел он не очень хорошо: глаза ввалились, вокруг носа и губ обозначились морщины, а в темных волосах поселилась седина.
– Здравствуй, Тэйлин, – произнес он, и я подскочила с постели, на которой сидела.
– Здравствуйте… отец.
Грэг давно предупредил меня о том, что об иномирном происхождении моей души никто не знает и сообщать об этом не стоит. Король и так слишком сильно заинтересовался моей особой, чтобы давать ему еще один повод изолировать меня от общества. А такие мысли у монарха были, и Грэгу с большим трудом удалось его уверить, что акция с применением божественной энергии была разовой и больше не повторится, а я обычная магичка, которой повезло получить по наследству божественный артефакт. Сам медальон потемнел, треснул и рассыпался на мелкие осколки еще там — в подземном зале, оставив меня без связи и привязанных к нему банковских счетов.
– Не стоит давать королю повод снова задуматься о твоей судьбе, – Грэг сильнее прижал меня к себе. – Все, кто мог об этом знать, мертвы, а магистр Сандар поклялся молчать. 
Я потерлась щекой о его плечо.
– А ты?
– Что я?
Тебя не пугает мое иномирное происхождение?
– Я люблю тебя такой, какая ты есть, – серьезно ответил Грэг и усмехнулся, – вместе с твоим происхождением.
Я прижалась к нему еще сильнее и прикрыла глаза.
– Мне кажется, что правильнее будет рассказать отцу Тэйлин, что я это не она.
– Нет, Тая, не правильно. Он только потерял жену и дочь, узнал о них ужасную правду и многое для себя понял и переосмыслил, а ты хочешь добить его тем, что единственной дочери у него теперь тоже нет? – Я вздохнула. – Тая, ты сама рассказывала, что Тэйлин поделилась с тобой своей памятью и личностью, и теперь ты отчасти являешься и ею. 
– Да, но…
– К тому же я уверен, что эр Фрэй не сможет промолчать и расскажет все королю. И сделает это по многим причинам, но вот в то, что он оставит все при себе, я не верю и не хочу тобой рисковать.
– Хорошо, – я вздохнула и прильнула к нему. – А он точно знает, как все было на самом деле?
– Да. Он один из ближайших советников короля, хотя сейчас и в опале. К тому же, чтобы подтвердить свою непричастность к Ордену, ему пришлось пройти проверку на Оке истины. И по задаваемым вопросам только дурак не построил бы полную картину произошедшего.
– Око истины? Что это? И откуда ты об этом знаешь?
– Это артефакт, который показывает, говорит ли человек праву, утаить что-то от него невозможно — мелкие недоговорки и умалчивания он принимает за ложь. Поэтому, если человек невиновен, он старается рассказать все. А знаю я это потому, что лично составлял вопросы для допроса твоего отца. – Я отстранилась, пытаясь понять, что чувствую. – Тэя, ты для меня слишком важна, и я должен был узнать, какую роль он сыграл во всем этом.
– Мой отец… — протянула я.
– Да! Ты — графиня Тэйлин Фрэй, граф Дорн Фрэй — твой отец. Поверь, так будет лучше для всех, – он приподнял мой подбородок и заглянул в глаза.
Я и сама все это прекрасно понимала и не была самоубийцей, но услышать эти слова от Грэга было для меня важно. 
– Тэя… — Отец подошел, но внезапно растерялся и замолчал. Это было очень на него непохоже. – Присядем? – и, дождавшись, когда я сяду, тоже опустился на стул, но начинать разговор не спешил. – Вы не могли бы нас оставить одних? – обратился он к Грэгу, заметив, что тот не торопится уходить.