Каприз для двоих

О своем происхождении было сложно забыть и без Симы. Мелли не покидало ощущение, что она все делает неправильно. Неправильно спит, сидит, не так разговаривает. Это чувство неловкости не покидало ее все время пребывания в Алом замке.
И чувство страха. Казалось бы, что за три месяца можно было привыкнуть к тому, что она — рабыня, не может сама решать свою судьбу и принимать решения. Но в рабском доме это было какой-то далекой мыслью, потому что возникало ощущение временности всего происходящего. Они, в целом, были предоставлены сами себе: ели по расписанию, пили какие-то пилюли, натирались тем, что выдавали, раз в неделю их проверяли приходящие маги. В промежутках они сплетничали, читали книги и газеты, гуляли на крохотном заднем дворе — обычно играли там в жмурки, все равно сложно было чем-то другим развлечься.
Здесь же ощущение несвободы обрушилось на Мелли в полной мере. Ее рассматривали, переодевали как куклу, расчесывали и красили, проверяли кучей заклинаний, задавали странные вопросы и… занимались с ней сексом. Мелли отчетливо осознала, что ее тело больше ей не принадлежит.
Уна хлопотала вокруг, а Мелли могла лишь сонно зевать. Но при этом нарастало ощущение тревоги. Потребовалось немало времени, чтобы Мелли поняла причину: Уна сказала, что сейчас придет Алан. Это помогло проснуться.
Он пришел с двумя мужчинами. Один Мелли был знаком: Тибольд Лоррен. Лекарь, который вчера проводил осмотр и брал кровь на анализ. Это довольно высокий мужчина, с тяжелыми чертами лица, поэтому в молодости наверняка казался образцом мужественности, а сейчас — строгости. Но карие глаза смотрели на Мелли с добротой. Чего не скажешь о взгляде третьего вошедшего. Он был молод, худощавого телосложения, со светло-русыми волосами, собранными в низкий хвост, одет в традиционный для боевого мага костюм: поверх светлой рубашки он носил не пиджак, как большинство аристократов, а плотный жилет из светлой ткани. Алан тоже одевался похоже, только в темных оттенках.
— Доброе утро, — весело сказал Алан с порога. — Я привел к тебе личного помощника. Знакомься, Магнус Орин, он будет помогать тебе осваиваться здесь.
Магнус чуть поклонился, — так мужчины кланяются, представляясь девушке-лире, — но при этом в его взгляде не было ни малейшего намека на почтительность. Скорее мольба о скорейшем окончании этого цирка. Лир Тибольд в этом концерте участия не принимал — он уже поставил на стол свой чемоданчик и начал вытаскивать какие-то инструменты. Алан бухнулся в кресло:
— Магнус мой ученик на двадцать лет.
— Девятнадцать, — поправил его парень.
— На девятнадцать лет и полтора месяца, — издевательски дополнил Алан. — И я решил, что ему лучше заняться чем-то более… более подходящим его высокому происхождению. Не дело ведь такому сильному боевому магу заниматься чисткой канализации, не правда ли, Магнус?
Теперь тот заметно скривился, а Алан, напротив, довольно улыбнулся, словно его день только что из просто хорошего стал прекрасным.
— А так же Магнус будет учить тебя основам магии… надеюсь, что он будет стараться. Можешь жаловаться на него, если будет доставать… лучше даже Берти — тот будет рад придумать наказание. Все, Магнус, иди за завтраком, нам с лиром Тибольдом нужно сделать кое-что важное. Это для взрослых магов, ученикам тут не место.
Магнус, снова поклонившись с выражением крайнего презрения на лице, вышел из комнаты. Мелли чуть сильнее зажмурила глаза и потрясла головой, прогоняя остатки сна: создалось впечатление, что Магнус ей привиделся.
— Как себя чувствуешь? — прищурившись, спросил Алан.
Мелли поежилась под его внимательным взглядом:
— Нормально.
— Действительно? Берти вот с кровати вставать отказался, а ты нормально? Ладно, шучу. Я, собственно, пришел проконтролировать установление защиты. Ты знаешь, как это происходит?
Мелли мотнула головой: она знала, что очень сильные маги способны защищать не только имущество, но и людей, но в книгах никогда не писали, как это происходит. Вроде бы просто накладывают заклинания…
— Если наложить на тебя заклинания, то без подпитки они быстро выветрятся. Неделя-полторы — и ты снова беззащитна. Меня это не устраивает, потому что ты теперь имеешь доступ ко мне и Берти в моменты, когда мы наименее защищены, а порабощение разума еще никто не отменял. Проверять тебя каждый раз — с ума сойдешь, — тут Алан задумался, о чем-то размышляя. — Ладно. В общем, чтобы заклинания держались действительно долго, мы поместим тебе под кожу небольшой артефакт, он называется Капля Силы, это обеспечит долгую службу моей защиты. Поэтому здесь лир Тибольд.
Мелли испуганно вжалась в кресло: фраза «под кожу» ей категорически не понравилась.
— Не переживай, — тут же успокоил ее Алан. — Тебе все обезболят, и ты ничего не почувствуешь. Место вживления, разумеется, будет причинять некоторый дискомфорт пару дней, а после ты вообще забудешь об этом.
Лир Тибольд повернулся к Мелли:
— У вас все пройдет совсем легко. Я на пару минут лишу ваше тело чувствительности, мы сделаем надрез, поместим внутрь Каплю Силы, затем я его заживлю и верну чувствительность, а после лир Аларик поможет мне провести восстановление вашего организма. Поэтому скорее будет неприятно, чем больно. Снимите халат и сядьте на кровать, пожалуйста. Лир, поможете?
— С удовольствием, — ухмыльнулся Алан.
Он помог Мелли снять халат, после посадил на кровати так, чтобы она прижалась спиной к нему. А когда Тибольд накрыл ее заклинанием, Мелли даже поняла, зачем нужна такая близость: она просто перестала чувствовать что-либо. Ни ног, ни рук, ни боли. Мелли испуганно распахнула глаза, но голос Алана звучал успокаивающе:
— Не паникуй. Это стандартное заклинание, оно отключает ощущения, но не лишает подвижности. Ты можешь двигаться и дышать, но сейчас постарайся шевелиться поменьше, не усложняй работу лекаря.
Мелли действительно не почувствовала, как лир Тибольд сделал ей глубокий надрез на правом предплечье, как засунул в ранку крошечную бусину. Края раны быстро срослись, оставив лишь небольшой шрамик, будто от царапины. Вернувшая чувствительность дала ощущение ноющей боли — в первые секунды оно было просто оглушающим, а после лир Тибольд провел полное исцеляющее, забрав всю боль: и от пореза, и от прошедшей ночи.
Большая часть заклинаний не имеют видимых эффектов. Маг просто шевелит руками, иногда что-то шепчет себе под нос, а потом видны лишь последствия. Но есть магия, которая требует большого вложения сил, и поэтому становится различима глазу. Про заклинание исцеления знают многие — его нередко описывают в книгах, упоминания о нем встречаются даже в газетах, о нем мечтают многие больные и умирающие… Вот только стоит оно дорого. Независимо от опасности заболевания, мало какой лекарь способен создать это заклинание самостоятельно: нужен большой объем силы — лир Тибольд, например, «занимал» ее у Алана. У Мелли нет серьезных болячек, ей просто вылечили мелкие повреждения, поэтому не нужны были дополнительные зелья. Во многом именно из-за дополнительных зелий это заклинание и считается таким неподъемно-дорогим.