Каприз для двоих

Мелли засмеялась. Алан встал, поцеловал ее и вышел из комнаты, сказав, что будет ждать позже. Котята ухода одного человека почти и не заметили — просто с дивана перелезли на колени Мелли. Свернулись в один клубок и замурчали в два раза охотнее. Мелли задумчиво поглаживала малышей и улыбалась. Откровенно говоря, щеки уже побаливали, но вечер вышел настолько приятным, что даже не верилось в его реалистичность.
Котят решила назвать Данко и Мануш. Это персонажи одной очень старой легенды, весьма своеобразной, к слову. Несмотря на то, что в пантеоне богов существовал Двуликий, — бог любви, который, будучи мужчиной, предпочитал мужчин, — большая часть сказок и древних легенд прославляли те отношения, которые одобряла Богиня-Мать: союз мужчины и женщины — семью, внутри которой могут родиться дети.
По легенде Данко был воином, а его возлюбленный Мануш — обычным ремесленником. Когда началась война, красавца Данко взяли в плен, и Мануш отправился его спасать, обманом выудив любимого. Вторая часть сказки меняли их местами — здесь уже ремесленника-Мануша забрал к себе злобный маг, чтобы тот смастерил ему что-то, название артефакта разнилось в зависимости от варианта сказки. Теперь Данко храбростью и своей любовью смог забрать любимого. В детских книжках Мануш изображали женщиной, это уже позже, в школьное время, Мелли узнала о том, что артефакты делала не девушка, а парень.
Ее котята на влюбленных похожи не были, они вообще-то братья. Просто с древнего языка Данко — это что-то про рассвет, а Мануш — про закат, Мелли уже не помнила точные обозначения. Ей просто показалось забавным назвать котят так.
Поэтому она сидела на диване, поглаживала пушистиков и смотрела, как Уна расставляет покупки по их новым местам. Но мыслями она была далеко: все вспоминала слова лиры Софии, что Алан и Берти никуда ее не отпустят, что они не позволят своему ребенку воспитываться без матери. Ребенка пока не было, и даже в самых оптимистичных представлениях Берти до этого момента еще полгода. Но сегодня Мелли ощутила, что лира Софиа говорила правду: она почувствовала, что ее не отпустят. И она не знала, к радости это или к горю.
Когда она приехала сюда, Бертран обещал ей свободу после рождения мальчика. Мелли девятнадцать. Как и все девушки, она мечтала когда-нибудь выйти замуж и стать мамой. Хорошей, любящей мамой, которая не будет выделять одного из своих детей, превращая остальных в прислугу. Но… она думала, что это будет лет через пять, а не через полгода… пусть даже полтора. Чего она хочет больше: получить свободу или стать мамой для наследника рода Стэгар? Вряд ли этому малышу будет не хватать любви, но Мелли на себе успела испытать, что мама — это что-то большее, чем просто человек, который тебя родил. Как бы больно она ей ни делала, Мелли все равно любила ее. Ненавидела и любила одновременно.
Поглаживая котят на своих коленях, Мелли в голову пришла еще одна не слишком приятная мысль. Она сама для Берти и Алана — как такой питомец. В чем-то любимый, потому что ее тоже балуют и о ней заботятся, но… она принадлежит им. Как игрушка, как развлечение. Что будет с ней дальше?
Мелли потрясла головой: не время думать о подобном. У нее есть обязанности, кем бы она ни была для этих мужчин, от их благосклонности зависит слишком многое. Жизнь и благополучие двух людей, которые ей пока что дороже всего на свете.
***
Их гостями были Гарольд и Джерольд Сванд. Близнецы. Мелли многое знала о них — лира Софиа поделилась. Им чуть больше сорока, они оба — хорошие друзья Алана. Высокие, темноволосые, с одинаковыми ямочками на подбородке. И они совсем друг на друга не похожи, что неудивительно в их-то возрасте.
Гарольд Сванд — ректор Академии Магии города Отолья. Он — тот самый человек, что способен определять дар и уровень силы мага. Холост, несколько высокомерен на вид, волосы довольно длинные и собраны в хвост. Несмотря на то, что является боевым магом, одевается он с явным лоском: накрахмаленные рубашки, строгие пиджаки, высокий пояс брюк, что практически является мужским корсетом.
Джеральд Сванд — заместитель ректора по хозяйственной части. На заведующего корпусами он не был похож. Одетый как типичный боевой маг: тот же жилет, что не сковывает движения, довольно узкие брюки из особого материала, волосы коротко стрижены. Он чуть мощнее брата — наверное, больше времени уделяет физическим упражнениям. Джеральд женат, у него уже двое детей, и его супруга снова беременна, поэтому братья Сванд здесь вдвоем.
Вся подготовка к ужину свелась к тому, что Мелли выбирала один из нескольких вариантов чего-то. Вот несколько малых столовых, каждая с гостиной рядом. Вот столовый сервиз. Вот столовое серебро. Вот хрустальные фужеры. Все Мелли показывали, и ей оставалось только ткнуть пальчиком в то, что больше приглянулось… ну, и еще думать, чтобы все сочеталось между собой. При условии, что с ней была лира Софиа, ошибок она вроде не наделала. Как итог, ее главной задачей было вести беседу за столом — традиционно направляет ее женщина… будто мужчины без нее не могут найти тему для разговора.
Смен блюд было семь, не считая десерта. Порции крошечные у всех, кроме Алана и Джеральда — он тоже был магом-вешри. Мелли выбрала столовую с круглым столом — он был рассчитан на восемь человек, а их всего семь, что весьма удобно. Магнус и Леонардо молчали почти весь вечер: это, оказывается, часть персонального ученичества — не лезть в разговоры старших.
— А как вы определяете дар и силу? — спросила Мелли, когда теплый салат сменило каре ягненка. — Видите? Или… Я вообще не представляю, как это. В моей школе нас проверяли с помощью артефакта, и он мог показывать дар, но уровень силы — весьма условно.
Обращалась она к Гарольду, и ее действительно волновал этот вопрос: было жутко интересно. В общей литературе дары и таланты упоминали лишь вскользь — этой обширной теме посвящали целые собрания сочинений, но Мелли пока не знала нужного количества магических терминов, чтобы понимать такие книжки. В книгах талантом называли врожденные способности, а даром — то, что подарено богами после инициации. Но в обычной речи эти понятия смешивались, и талант Мелли чаще называли даром, причем это же повторялось и в Алом Замке, где магов довольно много.
— Это сложно описать словами, — улыбался Гарольд, отвечая на ее вопрос о том, как определить дар. — Это что-то среднее между осязанием и слухом. Как вы ощущаете магию? Мы обычно используем для этого руки, но совсем не обязательно — некоторые могут создавать заклинания просто силой мысли.
— Не отвлекайся от темы, — шутливо поддразнил его Джеральд.
Брат скорчил ему рожицу — и не подумаешь, что перед тобой сидят сорокалетние ректор Академии с заместителем, чисто мальчишки-подростки.
— Ладно, — отвернулся от брата Гарольд. — Можно начать с того, что магия в нас течет неравномерно. Это примерно как пульсация крови, и я могу ощущать эту пульсацию. И различать ее. Даже, наверное, не пульсация… звук. Наш магический фон можно сравнить со звуком. Умение отличать таланты — это как по звуку понимать, где скрипка, а где контрабас. Звучит действительно по-разному, поэтому такому научили даже артефакт.