Ну, здравствуй, перестройка! (СИ)

— Там негр на афише, — неполиткорректно высказался грузин Денис.
Это обстоятельство нас ещё больше сблизило, а поскольку с бабами, по словам самих студентов, у них сейчас трудности, ну мало их совсем тут, мы решили надраться чачей. Убить, так сказать, время, и вообще — натурпродукт. Хрен-то там! Чача убила нас раньше, да и бутыль по виду была литров на десять, не меньше! Сашка вырубился уже после трехсот грамм, и бридж сам собой закончился. Проиграли мы трёху, хотя, были времена, вели пятерку с Саней. Потом парни стали проверять мой уровень знаний — поступлю или нет, хотя я честно сказал, что ещё два года мне учиться в школе, и физиком быть не планирую. После того как я решил три заданные ими задачи, они авторитетно заявили, что меня можно брать на третий курс сразу, конечно, не на ФОПФ, так как ФОПФ — это высший уровень, но на другой факультет я поступлю.
Я тоже немного окосел. Или много? И меня повели в мою комнату два бугая — Денис и Павел. В комнате я уже был не единственным жильцом. Два тощеньких ботана с ужасом наблюдали, как меня заносят в комнату два здоровяка.
— Это Толик! Его на третий курс можно! — пояснил невнятно Денис.
— Вот такой пацан! — показал большой палец Пашка. — Будете его обижать — со мной дело иметь придётся.
Абитура помалкивала, ожидая, когда эти два здоровяка уйдут, и обижать меня и не собиралась, конечно. Парни ушли к себе спать или бухать, уже неважно.
Разбудили меня утром они же, и выглядели уже как огурчики! Это или навык, или большая масса тела.
— На фестиваль собирайся! — скомандовал Пашка.
Смотрю, на какие фильмы у меня ещё билеты.
«Верность надежда и любовь», Дания. Тьфу. «Мужчине живется трудно. Фильм 34: Истинный путь Торадзиро» Чаво? Про самураев, штоль? Посмотрю. «Семена мести», Бразилия. Ясно, что не про ботанику, скорее всего, боевик, тоже прикольно, наверное.
Голова болит после грузинской самогонки, и я принимаю холодный душ на этаже не от любви к закаливанию, просто вода там только холодная есть. Сразу становится легче, хотя, может это таблетка цитрамона помогла. Навстречу мне попадается худенькая девушка в очках, по виду абитура, она испуганно смотрит на мой мощный голый торс, и кажется очень довольной тем фактом, что я прошёл мимо, не сожрав и не изнасиловав её.
Сначала электричка, потом метро, и вот мы вчетвером около кинотеатра, где показывают фильмы фестиваля. Много иностранцев, причем мой немецкий друг тоже должен быть тут, я от него получил уже два письма и столько же написал в ответ. В последнем, майском, он писал, что приедет с другом на фестиваль, ну и проведать свою милую. Попкорнов ещё не продают, а вот кока-кола в продаже есть, очередь, конечно, но небольшая, человек десять. Мои спутники берут бутылки по четыре на душу, а я одну — вкус вспомнить. Жажду она не утолит, а вот в туалет захочется во время фильма. Сидим в разных местах, моё место и место мажора Санька почти рядом в первых рядах, нам удаётся поменяться с каким-то кучерявым парнем, немцем, кстати. Попутно я выясняю на немецком, знает ли он моего друга Филиппа, и тот, оказывается, слыхал про него! Даже сказал, где живут туристы из ГДР. Вот прикол! Мужик-то из ФРГ!
На Саню моё владение языком произвело впечатление.
— Спроси, почем он кроссы продаст? — шепнул мне алчный до шмоток физик.
— Оно тебе надо? Твои не хуже, — удивился я.
— Сдать можно и неплохо, — помявшись, сказал Саня.
— Облико морале, ростово комсомоле! — отказал я.
Санька лишь недоверчиво цыкнул зубом, явно не веря, что с образцовым «обликом морале» можно одеваться с таким шиком как я. Фильм оказался вполне приличным, такой, опережающий свое время. Про трудную жизнь негров и маленькие возможности для самореализации у чернокожих, про косность мышления и откровенный расизм. Фильм понравился и кучерявому, и мы с ним даже обсудили тематику борьбы чернокожих за свои права в США. Вышли из кинотеатра и сразу отправились в полуподвальную кафешку пить пиво. Оказывается, в Москве уже в это время есть приличные места, вроде этого кафе-гриль, в котором мы сидели. Парней там знали и пивом мы разжились без проблем, по завышенной цене, Ну а куда деваться? За комфорт надо платить. Заказали две курицы, одну я, другую Санёк, сожрали их, разумеется, все вместе.
 
— Ладно, парни, я попробую знакомого поискать, — распрощался с друзьями я и поехал в «Интурист».
Пройти в гостиницу оказалось очень просто, для меня. Я выглядел как настоящий иностранец ещё и говорил свободно на английском и немецком, и настолько вжился в роль, что мне на стойке дали номер комнаты моего друга Филиппа, более того, мне дали провожатого, молодого портье и, более того, этот бездарь попытался купить у меня валюту! На корявом английском. Филипп жил один, но в настоящий момент в комнате кто-то ещё был. Он спросил по-немецки кто там, я спросил, не тут ли продают славянский шкаф, голос за дверью сразу исчез и мне открыли только через несколько минут. Филипп искренне радуется мне и отходит с прохода! Захожу и вижу Иру, открытое окно и помятую кровать.
— Толя, привет! — радуется Ирка, моя спутница по делегации в Венгрии.
— Чё, помешал вам? — скалюсь я.
— Нет, нет, — отрицает Филипп и, судя по красным ушам, врать он ещё не научился. Я твой голос и не узнал, ты взрослее стал, что ли!
Стали рассказывать про свои дела, у Филиппа тоже нашлось пиво в холодильнике. Баночное! Самый шик сейчас. Я рассказал про чемпионат по боксу и про предстоящую поездку в КЛШ, а потом на фестиваль молодёжи и студентов. Ирка похвалилась согласием родителей и непротивлением деда на брачный союз с немцем.
— Ух ты, и когда планируете? — спросил я.
— Осенью, как Ирине паспорт оформят и выезд к нам разрешат, — пояснил Филипп. — А как ты нас нашёл?
— В кино сидел вместе с парнем, он тебя знает хоть и из ФРГ, — ответил я и описал внешность парня.
— Знаю такого. Олаф Шольц. Не коммунист, но близкий по духу, уже серьёзный пост занимает в молодёжной организации. Заместитель председателя «Юзоса».
— Он же лысый! — вырвалось у меня.
— Олаф? Нет, не лысый. «Юзос» — это такая левацкая молодежная организация СДПГ в ФРГ, имеет близкие к социалистам позиции, — продолжал рассказ Филипп.
Я на некоторое время выпал из реальности, пытаясь понять тот это Шольц, которого я помнил, или не тот. В конце концов, я признал для себя, что совпадение возможно, и может это другой политик. Тем более этот кучерявый. Филипп на правах хозяина пригласил меня в ресторан, у них с Ириной заказан столик на вечер.
— Подумаю, — не стал обещать я.
Может, помешаю я им, хотя в ресторан бы я сходил, был там один раз до того как снесли гостиницу. Красиво очень.
Выхожу из гостиницы и чуть не попадаю под облаву на фарцовщиков. Опять спасает мой английский язык. Мутный парнишка в штатском, смотрит на меня пару секунд и, бросив мою руку, устремляется за кем-то наверняка советским.
В планах у меня посещение Лизы в больнице. Хоть и не пустят, скорее всего, меня, но совесть будет чиста, мол, попытался приехать к ней.
В такси с меня, как с иностранца, пробуют содрать две сотни баксов, но я уже включаю быдловатого советского гопника.
— Попутал, дядя? По счётчику едем, если крутить по Москве не будешь, то добавлю чирик! — грозно говорю я, разминая руки.
А в больнице меня ждал облом. Лизы не было среди пациентов! Я не стал лезть в приемную и за небольшую для меня мзду попросил узнать эту информацию у носатой санитарки.
— Нет такой, и не было! Добавить бы! Пришлось девочкам трешку дать, — совсем по-извозчицки сказала носатая.
  
Глава 24
 
Глава 24 
Еду не к Лизе в гости, а в общагу, так как уже поздно. По дороге размышляю. Скорее всего, Лизка меня кинула или брат чего-то мутит. Хотя нет, он видел мою расправу над его недругами, и не рискнёт попросту. В общаге весёлые парни пытаются привлечь меня в компанию, однако я отказываюсь. Пить с физиками? Да ну нах. Никакого здоровья не хватит. Опять сходил в душ, вода из горячего крана была уже чуть тёплая. Два моих соседа — не знаю как их по имени, вчера, вроде, они представлялись, да я забыл, а переспросить неудобно — сидят и готовятся к экзаменам. Завтра воскресенье, а в понедельник надо съезжать. Куда ехать, чтобы пожить пару дней? Мозг родил очередную гениальную идею — заселиться вечером в другую общагу, где меня не видели, под видом абитуриента, который приехал поздно. Вечером пустят, так же как и здесь пустили. Потом ещё раз так сделать, ну а третьего вечером я улетаю в Красноярск. С такими мыслями и уснул. Утром пытался разбудить Дениса и Пашку, и был послан — они только час назад спать легли, и билетов у них на кинофестиваль больше нет, так что сегодня они отсыпаются и будут готовиться хвосты сдавать. У Дениса один экзамен на пересдачу, у Пашки два.