Первый из рода: Калибан, Проклятый зверь (СИ)
− Мой дом, – пискнула девчонка, и только после этого я вынырнул из своих мыслей.
Огромный дом, обнесенный забором, меня не удивил, я в первую очередь проверил хвост кровавым оком – никого, но как только я взглянул оком на дом, то сразу рванул вперед. Она и правда умирала, еще чуть-чуть и чтобы я не делал ничем не смогу ей помочь. Пульсация крови, чистота, биение сердца, разум пока не оставил ее, больная еще борется, но время не на её стороне.
− Времени нет, – я словно тень понесся вперед, и на мгновение мне показалось, что тьма ответила мне. Я слился с тенью перед домом, ни охрана, не псы, ни даже гуси, пасущие рядом, не отреагировали на меня.
Ни забор в три метра с остроконечными пиками, ни голая стена, ни закрытое окно, ни что не помешало мне, даже девчонка, которая пыталась объяснить что-то про отца, охрану и что меня убьют за подобное оскорбление. Мне было плевать на все – у неё нет даже получаса, пока я буду объяснять и уговаривать её отца дать добро на то, чтобы я, грязный нищий, начал резать на части его жену, через пол часа лекарь в этом доме будет уже без надобности.
− Нас убьют, − шепнула Асока.
− Ты попросила о помощи, – тихо прорычал я, вися на ноже, воткнутом в стену и мучаясь с окном, чтобы открыть его и не нашуметь. – Я помогу, помни об этом, чтобы ни случилось.
− Я верю в тебя, Калибан, – шепнула девочка, и мой нож вошел в деревянную оконную раму, от чего окно вывалилось внутрь. Следом за ним и я оказался в спальне, и увидел все своими глазами, стоя в комнате с окном в руках и девчонкой на шее.
Свернувшись в позу эмбриона, в постели сквозь бред постанывала женщина, я снял с шеи девчонку и, осматриваясь через кровавое око, начал собирать в голове почти потерянные знания полевой хирургии.
− Мама, я привела помощь, – шепнула Асока и на меня измученными глазами посмотрела копия девочки, которая была старше лет на двадцать но так похожа на свою дочь.
− Добрый день, − я слегка склонил голову перед женщиной, что смотрела на меня удивлением.
− Соуроко, – тихо проговорила женщина.
− Соуроко, – слегка замялся я, не зная как рассказать, что именно буду делать с ней. – Мне нужно ваше разрешение, и это может убить вас…
− Делай, – холодно проговорила Соуроко она уже чувствовала дыхание костлявой что пришла за ней. – Делай все, что должен, проклятый.
Мир словно замер, мой мешок словно по команде вырыгнул все, что было нужно, настолько быстро работали мои руки. И вот уже я сижу в позе лотоса у края кровати с чашей, в которую наливаю воду и сыплю нужные травы. Мысленно воззвав к стихии огня я заставил нагреваться чашу и стал ждать когда закипит обезболивающее для Соуроко.
− Асока, тряпки, чистые, – приказал я девочке. – Ты будешь помогать мне, также нужны иголки, надеюсь, они будут лучше моих.
Девочка даже не сдвинулась с места.
− Выполнять! – внезапно повелительно рявкнула ее мать, и только после этого Асока словно ожила. – Проклятый, пока рядом есть старший она не будет самостоятельно принимать решения.
− Понятно, – вдохнув запах трав проговорил я, провожая взглядом Асоку, что уже начала действовать. Мгновение и около меня уже были сложены бинты.
− Напои ее, − передал я Асоке чашу когда передо мной наконец появились нитки и иголка. Достав ножи, я коснулся лезвия первого указательным пальцем и сталь начала накаляться докрасна, а я уже думал о том, что мне предстоит сделать дальше. – Соуроко, вы уже поняли, что будет происходить, вы готовы к испытанию, которое не всем воинам по плечу?
− У меня нет выбора. Сам-то ты справишься, проклятый? – слабо улыбнулась больная, значит, мой отвар уже начал действовать. Кровавое око показывало мне, что её минуты переросли в часы. Пора вырезать то, что гниёт заживо, как говорят ученые из мира Павлика это не особо не нужно, ну а в моем мире издавна известно, что при проклятии особо страшном и изощренном, в первую очередь надо удалить лишнюю кишку. Некроманты обычно сами себе её удаляли в самом начале своего пути. Проклятья для них, обычное дело, повседневность...
− А что там сложного, вскрыть, – я моментально оголил живот Соуроко и сделал первый надрез ножом, из раны хлынуло гноем с кровью. Отрезалось все, что нужно, магия же крови помогла свернуть кровь и отчасти даже заживить кишечник. – Осталось убрать все лишнее и зашить.
Лучший дедовский способ убрать гной, это высосать своим ртом, да, противно, но если ты не в хирургии или же в лечебнице, и не имеешь при себе ничего кроме рук и ножа, предназначение которого вообще то только убивать, то выбора больше нет.
И только я начал грязное дело, как услышал шум. Подняв глаза я увидел мужчину с саблей наголо, а Соуроко, почувствовав облегчение, простонала .
− Калибан! – сквозь зубы то ли простонала, то ли прошипела Соуроко.
− Сдохни, тварь! – закричал мужчина и ринулся в бой.
Конец первой главы.
Глава 2
Я и не подумал о незваных гостях, но этот воин появился внезапно, и как же меня раздражало отбиваться лишь одной рукой от острейшей сабли! Я предполагал, что сделаю все тихо и спокойно уйду, да и времени на все разговоры у меня не было. И совершенно ясно, что убивать этого воина нельзя, хоть и хочется одним ударом прекратить жизнь этого раздражающего человека.
Нет, и все же не воин так плох, а я хорош, быстрота его реакция удивляла даже меня. Удар саблей молниеносен, вот лезвие несётся ко мне, а моя ладонь играючи отводит удар, а вторая же рука тем временем контролирует внутренности Сиороко, которая открыла глаза когда второй удар сабли пошел мне в шею, а я не смог отвести несущийся к моей шее смертельный удар. Мгновение я метался между выбором «своя или чужая жизнь», и все же решил – чужая.
− Ш-ш-ш, – словно пронеслись помехи, но никто не произвел ни звука, и уловил этот шум мой мозг, а не уши – кто-то общался мысленно на невиданных скоростях.
И вдруг сабля замерла в миллиметре от моей артерии, по лбу мужчины стекал пот, а его взгляд был направлен не на меня, а на глаза своей жены. Мозгокопательница и она, а не только её дочь, что застыла у шкафов с нитками в руках.
− А не могли мне сказать?! – прорычал мужчина не хуже зверя, даже меня пробрало.
− Хабит, тебе что-то объяснять слишком сложно! У-ух, Калибан, как же больно, – взмолилась женщина и её аж выгнуло, и не мудрено, моя кисть все еще в её животе.
− Не дергаться, – зло проговорил я и мельком посмотрел на саблю. – Еще раз на меня направишь и я вырву тебе ноги.
− Я вас понял, Калибан, – через зубы проговорил Хабит и я мог его понять, в этой стране жену чужую трогать нельзя, даже посмотреть на неё смертельная обида, а я по локоть в неё руки погружаю.
− Асока, где нитки? Где иголки?! – чуя, что снаружи дома усиливается топот десяток ног, я ускорился.
Времени мало, пора приниматься за дело, и я полностью погрузился в работу, которую если я не успею сделать, то и не стоило начинать. Нож вонзился в плоть и послышался облегчённый вздох. Аккуратно удалить лишнюю, зараженную плоть, накалить иглу, что лежит на моей ладони, вежливо попросив об этом стихию огня, и за дело. Ещё надо успеть отвара дать измученной женщине, и вот мой пот со лба протерла Асока, а мои пальцы уже плясали свой танец на окровавленном животе. Шов за швом, дело все близилось к завершению, рана закрывалась и вот операция окончена на глазах изумленной семьи. А я встал и потянулся, стихия земли услужливо поведала мне о том, что творится снаружи, а кровавое око лишь подтвердило мою догадку. Мой серый халат сполз с плечей во время работы, оставив меня с оголенным торсом по пояс, мышцы налились силой и увеличились, словно отдыхали все это время, кровь наполнила их по моему приказу, заставив кожу трещать от напряжения. Верные ножи, подаренные Махшудом, требовали крови, на лбу засияла печать рода, а на груди кожу заколола татуировка с цифрами, означающими, сколько именно печатей башни несет моё тело. Энергия шла по татуировке, заставив её сиять, я чувствовал взгляды Хабита и Асоки, что зачарованно смотрели на меня словно на ангела, спустившегося с небес, и лишь больная ухмыльнулась, словно увидела больше чем остальные. Она видела мою суть, а не то, что было снаружи, одним словом, мозгокопательница.