Зайчик для Волкова (СИ)
— Юля, Юля, — шепчет на ухо и прикусывает мочку, отчего привстаю на носочки. — Я не люблю играть в чувства и когда говорю, что весь твой, это значит, что так и есть.
— До понедельника? — Поворачиваюсь к нему лицом, и Сергей снова прижимает меня к себе, укладывая мою голову себе на плечо.
— До понедельника у меня выходные, а весь твой я всегда, — вздрагиваю от того, как он нагло впивается пальцами в ягодицы, показывая тем самым своё возбуждение. До меня не сразу доходит смысл его слов, зато потом…
— Ты тогда говорил обо мне? — С надеждой заглядываю в тёмные с серой каймой глаза. Он улыбается.
— Дошло наконец-то, — легкими поцелуями по щекам смущает меня ещё сильнее. — Мне нравится ловить губами солнечные пятнышки на твоём теле, — это он о веснушках, которые покрывают почти всё лицо, грудь и плечи?
Напряжение немного спадает, но я не привыкла к такому напору. Дышать получается через раз, от этого кружится голова и сдавливает внутренности.
— Ничего не могу с собой поделать. Хочу целовать тебя везде, понимать, что только моя. Упрямая, смелая, открытая, — с каждым словом поцелуи становятся горячее. Это же совсем не про меня, но приятно, что он видит именно это. Обманываться всегда приятно. — Если ты хочешь, я постараюсь не смущать тебя так сильно, но ничего не обещаю.
— Почему? — Улыбаюсь и провожу пальчиками по крепким плечам.
— Ты, как шоколадный кексик, слишком соблазнительная, чтобы не надкусить, — теперь уже сама прячусь в его объятиях, прижимаюсь крепче и прикусываю нижнюю губу, чтобы не расплыться в улыбке и не таять, как снег весной под первым солнышком. Хотя поздно…
— Тебе пора домой, а мне спать, — кто-то из нас должен это сделать, иначе я сдамся прямо тут на столе.
— Как скажешь, — выдыхает с усилием, но всё равно никуда не уходит и гладит меня по спине. — Дай мне ещё пару минут.
Так мы и стоим, каждый думая о чём-то своём. Я пытаюсь отвлечься мыслями о воскресном эфире, он — не знаю о чём.
— Я так никогда не уйду, — ловит мои пальчики, которыми я черчу на его груди непонятные узоры. Целует каждый. — До завтра? — Киваю в ответ и даже не иду провожать после прощального поцелуя в губы. Просто стою в оцепенении, не зная куда себя деть. — И ты должна мне желание. Помнишь? — Снова киваю в ответ.
В себя прихожу только тогда, когда слышу щелчок двери. И глупо улыбаюсь. Сегодня ему будет тяжело заснуть, как и мне. Обвожу пьяным взглядом кухню и натыкаюсь на футболку у стола. Щеки тут же опаляет жаром, потому что эта маленькая деталь будоражит воспоминания о его прикосновениях. Тело покалывает в тех местах, где он меня касался.
Мне нужно успокоиться, но не получается. Суетливо поднимаю одежду с пола, включаю чайник и пытаюсь убрать шоколад из коробки на полку. Сладкие плитки выскальзывают из рук, но я всё же справляюсь. Оставляю одну, чтобы попробовать. Потираю лицо. Веснушки. Ему нравятся мои веснушки. Одёргиваю себя. Не надо думать. Не надо вспоминать. Иначе я потом не смогу находиться на этой кухне.
Опрокидываю кружку, когда пытаюсь налить себе чай с мятой. Хорошо, что она не разбилась, я просто не смогу сейчас убирать осколки. Оставляю всё как есть и иду в спальню. К чёрту! Ещё несколько минут у стола и мне нужен будет холодный душ. Переодеваюсь в пижаму и ложусь в постель. Прохлада простыней расслабляет.
Бессовестная. Как я могу так быстро сдаться? Но его прикосновения такие манящие и сладкие. Не могу сдержаться и повторяю его ласковые касания. Прикрываю глаза и нежно глажу свою грудь, обвожу похолодевшими пальцами соски, которые уже не просто сжимаются от возбуждения, а требуют поцелуев. Тех, порочных открытых и таких наглых, что сносят крышу.
Вместе со вздохом вырывается всхлип. Руки спускаются ниже. Обхватываю себя и ласкаю всё тело. Мало, как же мало. Забираюсь пальчиками в трусики и от одного прикосновения к клитору выгибаюсь под одеялом. Шорох ткани и её тяжесть на оголённой груди. Его запах на моих волосах и теле. Пальцы на ногах немеют и кажется, что вся кровь сейчас приливает к паху. Влаги на припухших мягких складочках так много, что меня топит ощущениями блаженства.
Обвожу возбуждённую горошинку и надавливаю на неё. Всего несколько движений и капельки пота проступают на лбу. Ещё и ещё. Пальчики тонут во влаге, хлюпающие звуки, кажется, наполняют меня и слышны в каждом уголке комнаты. Выбиваю из себя вожделенный оргазм и лежу в темноте, приходя в себя, чувствуя, как сокращаются мышцы влагалища. В трусиках становится очень влажно.
Обессиленно улыбаюсь сама себе. Нет сил идти в ванну. Темнота накрывает меня и в голове только его слова: «Ты должна мне желание».
Глава 37
— Ну, наконец-то, — кричу в трубку, когда вижу заветные цифры, говорящие о том, что меня не скинули, не проигнорировали, а соизволили ответить. — Я уж думала, тебя с собаками пора разыскивать. Почему не отвечаешь на звонки?
— Я работаю, — хмуро отвечает Мила.
— Молодец, — проговариваю со злостью. Утро у меня не задалось: разбила стеклянный электрический чайник, чуть не ошпарилась, ещё и мама звонила почитать нотации о приличном поведении нормальной разведённой женщины. Лекция провалилась из-за чайника, который я выпустила из рук. Мама пообещала перезвонить, когда приберусь.
— Заклинаю тебя, сходи этажом выше. Там есть холостой мужик приятной наружности, он снимет всё твоё напряжение и, может быть тогда, мир покажется тебе чуточку добрее, — ворчит подруга.
— Прости, — тут же спохватываюсь. Она же не виновата в том, что у меня сегодня плохое настроение.
— О! Так я попала в точку. Кто-то хорошенечко обломался? Когда? — Голос быстро сменяется на оживлённый и заинтересованный. — Жалуйся, — командует Милана, — у меня есть полчаса до встречи с клиентом.
И я жалуюсь, но не на соседа, а на Вячеслава. Мне не совсем понятно, что это было и нужен ли ему на самом деле торт или я снова попаду в неприятную ситуацию. Не хочется ехать чёрт знает куда, чтобы получить вместо денег приставания. Бывало, мне не платили за заказ, обманывали, но такое — впервые и хорошо, что это знакомый Миланы, можно всё выяснить на берегу и отказаться.
— Гадов! — Громко кричит Милана, коверкая фамилию парня. Моя дочь назвала бы его так же, потому что не произносит букву «р». — Повиси немного, сейчас разберёмся, — а это уже мне.
— Чего тебе, Давиловна? — А у них, оказывается, это взаимно. Правда я бы не рискнула Милану Даниловну дразнить лишний раз. И работают они вместе получается?
— Я тебе, что сказала? Девочка хорошая и скромная, торт заказал, оплатил и руки свои к ней не тянешь, а ты что?
— А я ухаживаю, как умею. Понравилась мне твоя подружка и дочка у неё смешная. Все же девки ведутся на красивые тачки. Ты сказала, что она свободная, что не так? — на последних словах огрызается Вячеслав.
— Гадов, не беси меня. Тебе торт ещё нужен?
— Нужен, — бурчит недовольно.
— Где этот мамкин проектолог? — До меня доносится тяжёлый мужской голос. — Хватит в носу ковырять. Я тебя для чего сегодня вызвал, чтобы ты спал у себя в кабинете?
— И это, попроси, чтобы с тортом она автограф Волкова привезла, я заплачу, — говорит шёпотом, видимо, чтобы Демьян не услышал его просьбу.
— Ты сама всё слышала, — хохочет Мила.
— А…
— Не спрашивай, сама расскажу. Славик провинился перед отцом и его турнули из дома. Его мать попросила Демьяна устроить мальчика к себе, чтобы он хоть какой-то ответственности поучился. Поблажек ему тут не дают, и сотрудники ни во что не ставят. Из перинки на пол свалился малыш. Плачется всем, кому может и не может. Маму вот задобрить решил вкусным тортиком, может она потом на отца повлияет и тот его простит, — подруга с неподдельным удовольствием делится подробностями жизни их офиса. Она сейчас уже работает на себя, но Демьян тоже не так прост и потребовал довести некоторые дела до конца, потому что новый юрист не смог разобраться во всех нюансах. Отмазка, конечно, так себе, но Мила согласилась и теперь каждую субботу и вторник работает в его офисе.