Время красивых людей
Глава 14В разбитое окно лился пьяный аромат цветущих лип и перемешивался с запахами алкогольного дыхания, душного женского парфюма, ношеной несколько дней одежды, автомобильной пыли и вытертой ткани стареньких чехлов на сиденьях.
Ехали неспокойно. Марко молчал, то и дело бросая взгляд на соединенные проводки. Алиса смотрела на убегающую мертвую улицу в боковом зеркале. На заднем сиденье госпожа Мария тихо и по-голубиному неразборчиво что-то ворковала. Ее перекрывало пение Иваны: от репертуара группы «Министерки» она перешла на смазливого и белозубого Желько Йоксимовича.
– Маки, магнитола работает? – спросила Алиса.
– Сама как думаешь?
«Застава» ехала медленно. Стоило Марко вдавить педаль газа сильнее, как машина начинала старчески кряхтеть и провода опасно покачивались в воздухе. Тогда Марко сразу сбрасывал скорость. На другой машине доехали бы за две песни максимум, подумала Алиса, но, похоже, придется прослушать расширенный репертуар. В зеркале уплывали назад развесистые деревья с сочной мякотью листвы, аккуратные особнячки за декоративными заборами, билборды с рекламой языковых курсов и банковских кредитов, закрытые киоски, к которым сиротливо жались уличные холодильники с водой, пивом и кока-колой.
Ни души.
– Киса, – Марко одной рукой потянулся назад и щелкал пальцами в воздухе, привлекая внимание Иваны. – Слышь? Дальше куда?
Ивана отвлеклась от пения и с хмельной ленцой махнула наманикюренными пальцами в воздухе, отгоняя руку Марко, как летучего травяного клопа, которые по теплой погоде заполоняли весь город.
– Ру-уки! – протянула она.
Алиса повернулась к ней и насколько возможно спокойным тоном повторила вопрос:
– Ивана? Куда ехать к твоему дому?
– Перед клиникой налево.
– Ты улицы узнаешь? Скажешь, где поворачивать?
Ивана нахмурила брови и помотала головой.
– Посмотри в окно, пожалуйста. Ты узнаешь, где мы едем?
Теперь Ивана поняла, но почему-то выбрала дальнее от себя окно для обзора. Чтобы добраться до него, она попробовала перелезть через Мику, хватаясь за его колени. Не удержалась и уперлась рукой в спинку сиденья, чтобы не упасть. Мика вежливо поддержал ее под локоть и помог сесть прямо. Сказал:
– Окно есть с твоей стороны.
Ивана хихикнула.
– Умничка какой!
Прижалась обеими ладонями и носом к стеклу, которое сразу же затянуло мутным облачком от теплого дыхания.
– Сейчас будет развилка, поедем налево, а потом до «Пинк-ТВ».
Марко перебил и окликнул:
– Русская?
Алиса отмахнулась было и продолжила:
– Ивана, дальше куда?
– Во-он у тех машин!
– Русская!
Алиса повернулась к нему, но Марко только кивнул головой на дорогу. По левой стороне стояли две машины, в которых уже отсюда можно было опознать жандармские джипы. Рядом с ними стояли мужчины в форме.
– Ой, ма-альчики! – протянула Ивана, которая высунулась в узкое пространство между передних сидений.
Марко коротко втянул воздух через зубы и ругнулся.
– Что там? – спросил Мика.
– Пост.
Пост стоял прямо на главной дороге: там, где начиналось нужное ответвление влево. Темные громады машин перекрывали левую полосу, а правая, по которой ехала «Застава», оставалась свободной. Жандармы, возможно, ждали кого-то с другой стороны, но, услышав звук мотора, начали оборачиваться.
– Маки, тормози, развернемся!
Но Марко вдавил педаль газа, и Алиса только услышала, как он зло и упрямо бормочет те же слова, которые шептал сегодня у Храма. Проводки закачались. Мужчина в форме шагнул к разделительной полосе. Вскинул короткоствольный автомат.
– Пригнитесь! – рявкнула Алиса и сама сползла по сиденью вниз.
«Застава» закашляла как матерый курильщик с хроническим бронхитом. Возмущенно затарахтел мотор. С улицы раздались короткие гавкающие выкрики, а потом дуэтом с мотором застрекотала автоматная очередь.
– В асфальт! – рыкнул Марко. – В машину садятся!
– Гони быстрее! – подал голос Мика, но в ответ Марко только снова выругался.
У югославской старушки не было ни единого шанса оторваться от жандармских машин. Справа потянулся парк, но выпрыгивать на ходу и пытаться скрыться впятером, с одной старухой и одной пьяной девчонкой, значило бы дернуть судьбу за усы и получить за это расправу.
– По боковым уйдем? – спросила Алиса с пола. – Мы маленькие.
– Все равно проедут, – отозвался Марко и снова завел свое «господе Исусе Христе, сине божийи».
Сейчас им действительно пригодилось бы чудо.
Марко гнал по прямой. Возможно, в нем говорило вековое балканское упрямство, которое подталкивало людей идти и красить садовые скамейки под бомбежкой, чтобы потом пить на них кофе. Возможно, он ехал потому, что это было единственное, что вообще оставалось делать. Ехать – и еще молиться. Алиса знала, как это случается. Ее коллеги ударялись в религию на втором году работы и теряли веру в высшие силы к третьему, но за это время суеверие прорастало в них как бурьян на обочине заброшенной деревни, который упорно лезет из земли, сколько ни выкорчевывай. Неважно, кому молились: богу или случаю. Важно, чтобы было хоть что-то, за что можно зацепиться, когда сидишь в дребезжащей развалюшке и знаешь, что ее вот-вот догонит военный джип. Или пьешь невкусное мутное пиво в гостинице для прессы и слышишь сирену. Или в чаду от снарядов вертишь головой и надеешься, что увидишь того, ради кого стоишь на месте и не бежишь из дымного ада, и, желательно, живым.
Дорогу застило. Перед лобовым стеклом все затянуло и размазало едким дымом. Глаза заслезились. За спинами автомобильный гудок смешивался с воем воздушной тревоги. Сердце колотилось в ушах. Алиса вжалась в сиденье и вслепую зашарила руками вокруг себя. Ей что-то кричали, но ничего не было слышно из-за стука в ушах, который гулко отзывался во всей черепной коробке. Дым вползал в разбитое окно, царапал легкие, выедал глаза. Алиса никак не могла найти того, кого искала. Хотела позвать по имени, но вдохнула и сложилась пополам в кашле. Ни позвать, ни вдохнуть, ни даже посмотреть вокруг не получалось.
Ее шатнуло от взрывной волны, но снаряд разорвался где-то далеко. Стало тяжело и жарко. Чем-то придавило сверху. Алиса хотела обхватить его руками, но руки резко уперлись во что-то твердое и от запястий до локтей прострелило болью. Потом сзади кто-то схватил ее за плечи и затряс. Чей-то голос звал, ругался. Она вслепую нашарила руку на своем плече и сжала ладонь.
– Не ходи за мной, – повторяла она как заведенная. – Не ходи, не ходи, не ходи.
– Русская, бре!