Что скрывает Эдем
– Я вижу цветущую юную деву. Синеокую, загорелую, с теплой душевной улыбкой, способной растопить даже самое холодное сердце. И с озорными кудряшками, тонированными в пепельный оттенок с середины длины…
Внезапно зеркальная гладь пошла рябью, и я осеклась, увидев в отражении себя такой, какой вернулась два месяца назад из Италии. Непроизвольно коснулась пальцами лица, огладила его контуры. Сказка…
– Замечательно! Продолжайте!
– Изящная, как статуэтка, и гибкая, словно пантера, дева невероятно напоминала спортсменку. На это указывал и рельефный узор мышц на икрах, плечах, и тугой подтянутый живот, и упругие ягодицы, – хихикнув, добавила я в порыве странного вдохновения. А моя фигура снова преобразилась. – Сила и грация – два в одном!
– Карина, великолепно! – поощрил меня собеседник. – Только вставьте что-нибудь про одежду. А то, как сейчас…
Зеркальная гладь подернулась рябью, и мое платье начало растворяться.
– Вот черт! – Я быстро прикрылась руками. – Хотите сказать, что я голая?
– Не совсем. Вы воспринимаете себя такой, какой были при жизни. Мне же вы видитесь белесым сгустком энергии с женоподобными очертаниями, – охотно пояснил собеседник. – Без анатомических подробностей, если вас это утешит, – не удержался он от кривой ухмылки, а я медленно опустила руки.
Мое отражение снова приоделось.
– Ну ладно, – кивнула расслабившись я и опять зашептала: – Небрежным движением руки дева оправила складочки короткого белоснежного платья-тоги, в котором она походила на афинянку, открывавшую Олимпийские игры, – чуть не добавила «с пылающим факелом в руках», но вовремя прикусила язык, наблюдая за трансформацией. – Проверила замочки серебристых сандалий на высокой волнистой подошве, тряхнула кудряшками – и засияла, как солнечный луч!
– Карина, надо заканчивать. Вы хотите добавить в вашу фантазию что-то еще?
Я закусила губу, обдумывая предложение, оценивая новую себя. Фантазии фантазиями, но кто знает, как в них обстоят дела со стоматологами.
– Девушка сверкнула белозубой улыбкой без единого намека на кариес, – шутливо вставила я, – и приготовилась познавать новый мир. Вот теперь все!
– Замечательно! Тогда закрепляем!
С этими словами мой собеседник достал из кармана пиджака розовый граненый пузырек, отвинтил крышечку и подошел поближе ко мне. Крохотная капелька коснулась макушки – и я ощутила, что мое тело потяжелело, а дурман, который окутывал разум, начал немного рассеиваться.
– Ну что, моя дорогая, – радостно произнес незнакомец. – С возвращением в мир живых!
– Спасибо, – улыбнулась я, вставая на ноги. – А теперь вы расскажете, где все-таки я оказалась?
– В Эдеме, Карина, в Эдеме! В лучшем из всех миров! – усмехнулся мой собеседник, и я уже внимательнее на него посмотрела.
Взгляд серых глаз был острым, пронзительным, ледяным, но пухлые губы доброжелательно улыбались. Светлые волосы были собраны в хвост на затылке, а на указательном пальце незнакомца поблескивал платиновый перстень с розовым камнем.
При взгляде на него на ум пришло слово «джентльмен», но вслух сказала другое.
– А вы, стало быть, Бог?
Он рассмеялся.
– Ну что вы, Карина. Меня зовут Фредерик Штольцберг, и я ваш проводник в новый мир.
– Э-э-э… Спасибо, конечно, за то, что встретили… и спасли. Я не хочу показаться грубой, но… Как мне вернуться обратно к родным?
– К сожалению, это невозможно, Карина, – покачал головой собеседник. – В вашем мире вас, безусловно, ждало блестящее будущее. Головокружительная слава, ошеломительная карьера. Но вы погибли, не успев себя полностью реализовать. Поэтому вашу душу и затянуло в Эдем. Но вам повезло, моя дорогая. К писателям у нас относятся, как к небожителям.
– Почему? – рассеянно пробормотала я, с интересом озираясь по сторонам.
Вокруг нас росли диковинные кипарисы, увешанные фиолетово-малиновыми гроздьями благоухающих цветов, которые напоминали гибрид кокетливых ирисов и нежных бутонов роз. В моем мире таких не встретишь. А жаль.
Перевела взгляд на покатые изумрудно-миндальные склоны, что свернулись вдали, словно спящие великаны. Их пики, будто выдыхаемый дым, окутывали белоснежные облака.
– Потому что вы обладаете даром слова и богатым воображением, моя дорогая, а значит, способны оживить любую фантазию всего парой фраз, – охотно пояснил проводник. – Ваше новое тело – наглядное тому подтверждение.
Пальцы невольно скользнули по складочкам придуманного наряда, и я задумчиво произнесла:
– Хотите сказать, что все, что я пожелаю, исполнится?
– В целом да, – усмехнулся господин Штольцберг. – Но чтобы фантазии не развеялись, мы используем особое вещество-закрепитель – эфириус. – Он потряс в воздухе розовой скляночкой. – И если вы согласитесь со мной сотрудничать, то вскорости получите к нему доступ.
– Не совсем понимаю, что вы мне предлагаете.
– Работу мечты, Карина, работу мечты, – воодушевленно сообщил проводник. – С пожизненным контрактом. Вы будете делать то же самое, что и в прежней жизни, – оживлять свои фантазии на благо другим. Но на качественно более высоком уровне. Ну так что, по рукам?
– Думаю, вы не оставили мне выбора, – весело ответила я, а господин Штольцберг хмыкнул:
– В точку! – и опять подошел к зеркалу.
Отодвинул в сторонку листья, открывая обзор на стакан с водой и какую-то белую коробочку, которые, словно в гнезде, стояли на переплетенных ветвях.
– Выпейте это лекарство, – произнес проводник, протягивая мне подношение. – Первое время связь нового тела с душой еще слишком слаба. Поэтому нужно дважды в день в одно и то же время на протяжении полугода принимать эти таблетки.
Не задумываясь, открыла коробочку и проглотила пилюлю, залпом осушила стакан.
– Что дальше? – спросила с энтузиазмом.
– Как насчет того, чтобы оценить ваше новое место работы?
Я одобрительно кивнула, и проводник, посмеиваясь, коснулся рукой какого-то рычага, что был спрятан за листьями.
Зеркальная гладь исчезла. Пространство под аркой заполнил густой белесый туман, и я увидела очертания величественного белоснежного здания в греческом стиле, чье основание утопало в гигантском облаке.
– Это портал, моя дорогая. Идем?
Глава 2
Пантеон– Господи, где это мы? – восторженно ахнула я, едва мы с проводником выбрались из портала.
– В Пантеоне, моя дорогая, в храме творцов, – с усмешкой и затаенной гордостью произнес господин Штольцберг. – В народе его именуют еще Небесами.
– Невероятно… – пробормотала одними губами, с любопытством разглядывая диковинный интерьер, который никак не вязался с образами античных храмов из книг по истории. А вот с высокотехнологичными космическими станциями – вполне.