Что скрывает Эдем
А те эмоции, что я испытывала до обретения нового тела, были словно тени на стене пещеры. Они стали ярче и получили реальную силу уже после воздействия эфириуса. Но даже сейчас я ощущала себя иначе – слишком радостной, слишком воздушной и переполненной до краев энтузиазмом. Да, жизнь в Эдеме кружила голову не хуже шампанского и вызывала острое желание творить.
Я улыбнулась этой мысли и уже приоткрыла рот, собираясь испытать себя на почве материализации живых существ, а точнее, парочки очаровашек-колибри, как внезапно услышала: «Карина, девочка моя…»
– Мама… – прошептала растерянно.
Воспоминания о доме пронеслись перед глазами яркими вспышками-образами, и я вскочила на ноги и заозиралась по сторонам в поисках родного любимого лица.
– Мама, где ты?! – прокричала с надеждой.
Но ничего, кроме мандариновой рощи и безлюдных лавандовых полей не обнаружила. И надежда угасла, сменившись болью и горечью. Так странно… Я ведь с момента попадания в Эдем ни разу не вспомнила о семье…
А сейчас мне так сильно захотелось обнять, расцеловать маму, Милу, отца, что я бы все отдала ради этого. Но что толку мечтать о невозможном? Мысли о доме вызывали тоску, выбивали почву из-под ног, и я потерла ладонями лицо, пытаясь собраться. Потом. Я подумаю об этом потом. Только не в Пантеоне, особенно перед планеркой.
Точно, планерка!
Я глянула на часы – без четверти десять. Пора убегать. Доминанта в моей голове сместилась, и я, приободрившись, вылетела из сферы.
– Всем привет, – немного натянуто улыбнулась коллегам, устраиваясь на стуле в комнате для собраний.
– А, милашка, как жизнь? – первым откликнулся Даниэль.
В ожидании начала планерки он лениво бросал фантазийный мяч в фантазийное баскетбольное кольцо, материализованное им прямо в воздухе.
– Нормально. Осваиваюсь потихоньку, – пробормотала я, пристраиваясь около него на свободное место. Через два кресла от меня сидела Майя, а напротив – Мария. – Что мы будем делать?
– Ничего особенного, – подключилась к беседе Мария, которая до этого что-то просматривала в планшете. – Сейчас подтянутся остальные, и Кристина, куратор нашего отдела, расскажет о новом соцзаказе. Мы посидим, покиваем и попробуем выжать из себя хоть парочку идей. Ты новенькая, тебя трогать не будут, можешь расслабиться. Просто слушай, вникай. Включишься в работу, когда освоишь материализацию.
– Понятно. А вы тоже попали сюда из других миров или родились в Эдеме?
Майя с громким щелчком захлопнула зеркальце и заговорила, пряча его в сумочку:
– В нашем отделе одни пришельцы. Насчет других точно сказать не могу. Но за то время, что я нахожусь в Пантеоне, еще не встретила ни одного писателя-либрумца. А вы, ребята?
– Тоже нет, – согласно кивнул Даниэль, забив очередной мяч. – Мне приятель рассказывал, что коренные жители Эдема перестали становиться писателями. Хотя без понятия почему. Но, может, кто-то из них еще здесь и работает, просто мы не сталкивались. Пантеон огромный.
– Ясно. – Я кивнула и сменила тему. – А что вы писали при жизни?
– Я – современные любовные романы, – откликнулась Мария, отложив планшет в сторону.
– Я – исторические, – промурлыкала Майя.
Я с любопытством покосилась на Даниэля.
– А я просто женщин люблю, – усмехнулся он, уловив ход моих мыслей, и перенаправил фантазийный мяч из корзины ко мне. – А ты, Кара, что писала?
– Ромфант, – отозвалась я, немного подпрыгнув на стуле, но сумев-таки его поймать.
Ребята переглянулись и расхохотались.
– Эй, хватит смеяться! – с веселым укором выпалила я, подбрасывая мяч на ладони и наблюдая за ними. – Между прочим, это та же фантастика, только с раскрытием отношений между людьми. А тема любви – одна из ключевых в мировой литературе.
– Ладно-ладно, мы поняли, не нам тебя осуждать, – усмехнулась Мария, и я запустила в нее фантазийным мячом.
– Чтобы вы знали, в «Реальной магии» все было прилично. И вообще, книга была о том, что многие наши заветные желания можно исполнить и без магии. Достаточно просто начать что-то для этого делать.
– Ого, да ты у нас философ, – издевательски протянул Даниэль, не сводя с меня озорного взгляда.
– Бывает. Иногда, – пробормотала я смущенно.
Благо в этот момент подошла та самая Кристина Бонне с остальными коллегами, и тему развивать не пришлось. Мария, вернув Даниэлю фантазию одним резким движением, представила меня куратору, и вскорости мы приступили к сути собрания.
– Итак, дорогие мои, – бодро начала госпожа Бонне, – на повестке дня у нас профилактика стресса и эмоционального выгорания.
– Что? Опять? Это же было в прошлом триместре! – возмутилась Лиза. – Сколько можно!
– Дело в том, Лиза, что это у нас, писателей, высокие зарплаты, казенное жилье с горшочками фантазийной герани на окнах и полный соцпакет, а обычным людям приходится вкалывать в поте лица, чтобы обеспечить себя благами цивилизации. Они волнуются, устают… Так что, ребята, живо взяли себя в руки и включили воображение. У кого какие идеи?
– Ну, можно материализовать бомбочку-проектор для ванн, которая бы превращала обычную воду в морские глубины, – лениво протянула Мария.
Кристина прищурилась, застучала пальцами по столу, обдумывая предложение.
– Мелковато, хотя… Если немного добавить размаха и расширить функционал, то можно протолкнуть твой проект на рынок туризма. Пожалуй, владельцы вторых и третьих береговых линий могут заинтересоваться подобным устройством для своих бассейнов и аквапарков. Что ж, Мария, принимается. Кто дальше?
– Можно создать шлем-коммуникатор для общения с домашними животными, – бойко выпалил Даниэль, и присутствующие посмотрели на него с сомнением. – А что? – ничуть не стушевался он. – Прикольно будет. Представьте, приходишь домой, садишься на коврик перед собакой. Надеваешь ей считывающий мысли ошейник, себе – шлем-переводчик, и вы начинаете лаять друг на друга.
– Тогда уж лучше взять попугая! – оборвал его Макс и, что-то быстро прошептав, материализовал у себя на плече огромного какаду.
– Хозяин – дурак! Хозяин – дурак! – протяжно заверещала фантазийная птица, демонстративно расправив крыло, и присутствующие дружно грохнули.
– Нет, парни, – выпалил Тим, отсмеявшись. – Круче домашней крысы собеседника не найти! Самое то для задушевных разговоров. Вот, смотрите…
О жизнь моя, как быстро ты проходишь.А я бегу, как раб твой, в колесе.И каждый день сквозь лоскуток решеткиВнушает мысли о неравенстве, нужде [1].Все дружно прыснули, глядя на ту самую крысу, что с выражением вселенской скорби на серой мордочке рассуждала о тяготах земного бытия.