Воля рода

Я знал, какой отпечаток накладывает ложь на энерго-контур. Сущности ещё ничего не сказали, как появились помехи на энерго-контуре, поэтому я только расплылся в улыбке. Ну да, отличная попытка!
— Вы же видите, лгать нет смысла, — сказал я, — Я так подозреваю, в мире, где боги получают свою силу, требования к кандидатам даже выше, чем здесь?
Одна из душонок, чувствуя нарастающее давление с моей стороны, с неохотой выдавила:
«В худшем случае останешься нулём-рабом, в лучшем случае обретёшь крохи силы — и станешь бесом. То есть, тоже рабом…»
«Лишь единицы раз в сотни тысяч лет становятся богами», — добавила вторая душа.
— Не интересует, — фыркнул я, — У меня и в этом мире проблем хватает.
Разговор один в один смахивал на искушение демонами, какие я встречал в книгах и фильмах. Вот же Легион дубоголовый, неужели нельзя промывать мозги не так топорно? Ещё бы богатство мне предложили, кучу женщин…
«Мы можем, да! Ты будешь богат, и все женщины мира будут твоими!»
— Да вы же врёте, — я едва не сорвался на смех, — Вот если не заткнётесь, я реально потрачу на вас время, и прибью.
«Врём…» — с горьким вздохом отозвались души, — «У нас нет выбора. Мы хотим жить».
А вот это прозвучало честно…
Коридор скоро закончился массивной дверью с большим решётчатым окошком. Судя по эманациям псионики, она была защищена каким-то артефактом, а ещё за ней я ощутил присутствие охранника.
Души продолжали рассуждать о каком-то Чистилище, через которое можно свалить из того чудесного первичного мира, а я замолк, понимая, что лучше пока не демонстрировать вслух своё сумасшествие. Прислушался, и понял, что за дверью маг огня, до того сильно от него веяло этой стихией. К сожалению, в моём грузном теле не было даже и крохи намёка на стихию — оракул до мозга костей.
А потом я саданул кулаком по толстым доскам:
— Эй, огняш хренов! Заснул, что ли?!
— Ваше великолуние, сейчас! — в окошке показались круглые от страха глаза, и послышался скрип затвора.
Я быстрым шагом прошёл вперёд, грубо оттолкнув гвардейца. Да, это был солдат в форме Царской Армии, только шевроны у него намекали, что он служит чернолунникам.
С тоской я посмотрел на магострел, который стоял рядом, прислонённый к стене. Гвардейский, усиленный, с защитой от безлуня. Даже интересно стало, а это тело сможет выстрелить?
У меня появилось на миг искушение. Может, переселиться в этого паренька? Магии Вето нет, раскрою разом все чакры, да как устрою в Храме Первого Полнолуния карнавал жжёных псов…
Рядом с дверью была замызганная табуретка, на ней стоял бутылёк с «пириумом». Таблетки, которые маги огня принимают, когда Красная Луна уходит в Пробоину.
Судя по глазам охранника, скользнувшим в сторону бутылька, он чего-то сильно испугался. Я прищурился, всмотревшись в лицо мага.
Маг не особо сильный, поток псионики примерно как от полуденника. Но вот этот знакомый запах… «Порошок счастья»?
У меня глаза слегка округлились. Да это же наркоман! Нет уж, спасибо, счастья обладания организмом, покорёженным наркотиками, мне не сдалось.
«Правильно! Он слаб, он абсолютно бессилен!»
— Я… я… ваше великолуние, Красная Луна ушла, и я почувствовал слабость. Таблетки вот…
«Мы можем тебе подсказать, как убить его», — елейный голос подселенцев прошелестел в голове, — «Ты сможешь убрать все следы, и мы знаем, как это сделать…»
Да и без вас знаем, энергетические вы паразиты.
Я наклонился, взял пузырёк, открыл.
— Ваше… ваше… ва-ва-ва… — солдат стал заикаться.
А потом я, задержав дыхание, сыпанул всем содержимым в лицо гвардейцу так, что оранжевое облако почти накрыло и меня.
Маг как открыл рот, да так и замер с остекленевшими глазами.
— Там послушник в камере с узником. Легион захватил его душу, и ты должен его убить, — чётко сказал я, потом поднял у охранника руку и втиснул в неё ствол магострела, — Иди и защити Перволунника!
Последние слова дались мне уже с трудом, я выдул из лёгких весь запас воздуха, а вдыхать пока было нельзя. Оранжевая пыль искрилась перед глазами, и я чуял, как гнилая магия огня подаёт робкие звуки в моей крови. Нет уж, лучше вообще никакой магии.
Парень стоял ещё несколько секунд, глядя на меня коровьими глазками, потом повторил:
— Защитить Перволунника…
Я кивнул, и гвардеец, резко развернувшись, вошёл в коридор. Он ещё не успел толком отойти, как мои руки захлопнули за ним дверь и задёрнули засов.
Что там будет дальше происходить, уже не моё дело. Совесть, конечно, кольнула, но этот солдат знал, на что шёл, нарушая устав. Решил на посту наркотой побаловаться? Ну, и получай результат, пёс толчковый.
«Ты очень суров».
«Ты пугаешь даже нас, Иной».
Впервые души назвали меня так.
«Ты силён. Мы не знаем, как ты попал в Легион, но твоя сила впечатляет».
«Невероятная сила».
Вести разговоры с этими жополизами я не собирался, поэтому молча прошёл дальше. Да твою ж мать, «порошок счастья» всё-таки попал в лёгкие.
Я почуял, как закружилась голова. А, жжёный ты псарь! Голоса душонок размазались, словно их стало не двое, а десять, и весь разум наполнился шёпотами.
«Силён!»
«Тим!»
«Невероятный…»
«Мощный».
Трудно было идти и одновременно пытаться очистить кровь. Но я старательно прогонял и прогонял кровь через печень, одновременно подкачивая туда энергию из чакры.
Только вот попробуй перехвати контроль над чакрами, когда твой разум улетает то в одну точку, то в другую. Вот же гадость! Мне как никогда нужен был чистый ум, а тут, как назло, я хапанул целую дозу проклятого порошка. Тим, ты справишься.
Пару раз я шаркнул плечом по стене, стукая при этом об неё головой, и приходилось возвращать себя в центр прохода.
Мне казалось, что я шёл довольно долго. Я упёрся в косяк, в непонятках рассматривая древесину, и понял, что это следующая дверь. Обернулся, оценивая расстояние до табуретки наркомана, покрытой слоем оранжевого порошка…
Псина сутулая, да я прошёл всего пять-семь шагов. Уперевшись лбом в косяк, мне пришлось стоять так несколько секунд, чтобы отдышаться. А может, и полчаса, никто не скажет.
И всё время гул в голове, голоса, земное притяжение подхватывало тело то слева, то справа. Но я крепко держался, продолжая раз за разом очищать кровь от наркотической гадости.
Утерев со лба пот, я, наконец, открыл глаза. Слава Незримой, никто за всё это время не подошёл и не спросил, какого хрена я тут делаю.