Подноготная любви

Да, вот такая оказывается при ближайшем рассмотрении царствующая на нашей планете «любовь». Это, оказывается, когда лижут бьющую руку, и чем сильнее бьют — с тем большим восторгом лижут.
Остаётся только удивляться нахальству стадионных евангелистов, которые внушают толпе, утратившей от скопления себе подобных какое бы то ни было критическое мышление, что Божья любовь — это нечто особенное, невообразимое, сладкое, отголосок которой достиг всякого, кто в молодости любил. Дескать, переходите в наше стадо, мы будем вам пастырями и научим любви Божьей. Какое нахальство!
Согласно Библии, людей, желающих (согласных) знать Бога, во все века бывало ничтожно мало, а раз так, раз люди не знают Бога, то они не могут знать и что такое любовь, в том числе и эротическая, поскольку любовь — истинная! — исходит от Бога. Не могут познать, какие бы собственные усилия для этого ни прикладывали. Под слово «любовь» признанные проповедники неизменно подлаживают свой опыт, а он некрофилический. И их стадо — именно стадо с авторитарными (пусть скрытыми) взаимоотношениями и соответствующим сексом. Некрофилическим.
Словом, всё наоборот, как только и может быть в мире, в котором прародители — павшие Адам и Ева.
Но надежда есть! Есть и любовь, возможно и эротическое наслаждение, причём такой силы, что ради него одного стоит стать христианином.
Однако вернёмся к некрофилам ярким и жухлым и комбинациям их друг с другом. Итак, брачный союз «некрофил—жухлая» при прочих равных условиях (социальное равенство, соответствие темпераментов и т. п.) несравнимо более устойчив, чем союз некрофила с биофилкой (в высоком смысле слова), по той простой причине, что с жухлой некрофил не мучается от обличений совести. Обличение совести приемлемо для человека развивающегося: перед ним открывают новую ступень — более высокую. Для человека же погибшего обличение совести болезненно, а о силе боли мы можем судить по тому, что Христа распяли. Ведь Христа, по большому счёту, за то и убили, что возникала рядом с Ним мысль: «А стоит ли жить так, как живут все? И почему я — как все?»
Рядом с жухлыми такие мысли возникают редко, совесть безжизненна, и уже за одно это жухлым некрофилы могут быть благодарными. А ещё жухлые хороши тем, что их можно бить, не обязательно в прямом смысле, а они тебя, вместо того чтобы под зад коленом, будут обожать, тобою будут восхищаться, а молотить будут друг друга.
Что же касается собственно генитальных упражнений, то некрофил хотя и бездарен, поскольку не умеет ни расслабить, ни многого чего другого не может, но приспособился тем, что энергетически кодирует на восхищение собой вообще и как любовником, в частности. Жалко, конечно, обездоленного жухлого: внушённый восторг вместо здорового секса, разумеется, не то, но чересчур жалостью не увлекайтесь и не забывайте, что «жухлый» — это всё-таки некрофил, и не приведи Господи, чтобы судьба дала ему возможность самовыразиться полностью, наступив на горло нашей с вами жизни.
Такого рода взаимоотношения, когда партнёр оглупляет, ограничивает, сужает сознание и, в общем-то, ничего не в состоянии дать, кроме болезненного галлюцинирования, миража взаимоотношений, подозрительно похожи на взаимоотношения наркотиков и наркомана. Казалось бы, наркоман сам делает себе инъекцию, да похваливает и собой кичится, но невозможно не заметить, с какой скоростью он деградирует и перестаёт быть хозяином своих желаний. Однако бросать он не хочет, для него, как показывают исследования, зелье — это способ самоубийства, самоубийства медленного, поскольку на более простой и быстрый у него не хватает ни решимости, ни храбрости. Так и яркий некрофил, скалящийся с соседней подушки, — для жухлого, в конечном счёте, тот же способ медленного самоубийства. Жухлый тянется к некросу (смерти), не стоит на месте, и — подобно алкоголику, который окончательно теряет интеллект, половые способности и волю, — жухлый или жухлая на одной простыне с некрофилом постепенно утрачивает всё то же самое (тело памяти, сознания, душу вообще).
 
Инициатором разрыва брачной комбинации «некрофил—жухлая» может быть и сам яркий некрофил — скажем, в ситуации, когда он взобрался по иерархической лестнице достаточно высоко, все перед ним стоят на четвереньках, а ему не перед кем. В таком случае он будет искать себе женщину того же типа, которых находил себе фюрер, чтобы, впадая перед ней в нужное ему мазохистское состояние, соблюсти привычный баланс «садо-мазо». Это распространённая жизненная схема чиновников, военных и начальников во всех иерархиях.
Причина, почему деятели искусств, чей садомазохизм проявляется, прежде всего, в эксгибиционизме, предпочитают в своём «творчестве» страстную любовь торгашески-бюргерской, проста. Актёр только тогда в состоянии заставить зрителя «верить» в создаваемый им образ, когда обладает достаточной силы некрополем или, как выражаются с претензией на изящность, обладает талантом. Признаннейшие из актёров, естественно, к жухлым не относятся. Соответственно, для ярких игра в любовь «жухлый—жухлая» попросту недоступна, это будет неубедительно. Отстаивая своё «я», они обречены внушать своими сценическими образами, что во взаимоотношениях двоих единственно приемлемый вариант — страстная холуйская любовь. Торгашески-бюргерская любовь в их исполнении смешна и отвратительна не потому, что она смешней и отвратительней любви страстной, а потому, что по незнанию «игры» смешна и отвратительна их игра. Таким образом, пытаясь постичь жизнь через те виды искусства, в которых участвуют актёры, мы обречены на внушение, что наилучший вид взаимоотношений — это садомазохистская болезненная зависимость. Другого ничего они сыграть не умеют. (Отсюда два следствия: во-первых, здоровый человек фильмами и театром не увлекается, а во-вторых, закономерно то, что всякий фильм о Христе вызывает ощущение фальши: ни Христа, ни апостолов убедительно сыграть невозможно.)
Нам ещё осталось рассмотреть три гипотетических комбинации, когда один из партнёров относится к биофилам в высоком смысле слова. Гипотетические же они потому, что принципиально невозможны. Бог устами апостола Павла заповедует: «Не преклоняйтесь под чужое ярмо (не вступайте в брак) с неверными. Ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света со тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным? Какая совместимость храма Божия с идолами? Ибо вы храм Бога живого, как сказал Бог: „вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут моим народом. И потому выйдете из среды их и отделитесь, говорит Господь, и не прикасайтесь к нечистому, и я прииму вас; и буду вам Отцом, и вы будете моими сынами и дщерями, говорит Господь Вседержитель“» (2 Кор. 6:14-18).
Для сформировавшегося биофила союз с ярким некрофилом или даже с некрофилом жухлым попросту невозможен, потому что ярмо будет тереть шею. А выражаясь проще: тоска зелёная с этими некрофилами, за шмотками гоняться, плохие фильмы смотреть, напиваться да поклоняться какому-нибудь садомазохисту — разве это не тоска?
Термин «биофил» мы договорились употреблять в двух смыслах: первый — смысл высокий, единение со Христом, второй — широкий, он обозначает всего лишь наименее давящие 20 % населения. Разумеется, с ними недостижим тот уровень наслаждения (и эротического тоже), который возможен с половинкой. Но, положа руку на сердце, скажите, можете ли вы назвать кого-нибудь из своих знакомых, кто доверился Богу настолько, что позволил Ему соединить себя с другой по-настоящему биофильной половинкой?
Что же касается эроса с биофилом/биофилкой (в широком смысле слова), то жухлому или жухлой он будет ну чрезвыча-а-айно приятен, хотя если не будет отдан соответствующий приказ кем-либо из отдающих приказы, то жухлый так и не решится признаться себе, что ему хорошо. Ежели союз с биофилом состоится, и если не поступит внушения извне (мама, папа, руководитель секты, авторитетная подруга), что союз этот — трагическая ошибка, то он будет достаточно стабилен.