Река времен (СИ)
– Все послания вручил мне писец сиятельного и могучего Энмера-ина, предводителя отважного войска хоннитов!
– Слышал ли ты сам слова царевича Энмера, и каковы они были? – я не собиралась так легко сдаваться. Мой бывший жених очень умен и, надо полагать, постарался не допустить явных просчетов.
– Я уже сказал тебе все, сиятельная! Для тебя мне передали только таблички.
– Глина легко солжет! Посмотрим же, что скажет человек… – я закрыла глаза и медленно досчитала до десяти. Нужно успокоиться и делать то, что должно.
– Этого воина заключить под стражу и отправить вниз, в долину, – металл в собственном голосе казался чем-то чуждым, но давал опору. Эти люди будут слушать мои приказы, иначе я умру…
– К Энмеру-ина поедет другой. Я хочу, чтобы уважаемый Ремишмат-ина и другие военачальники обсудили немедленно наш дальнейший план действий. Ждать некогда.
И это было правдой, уже к полудню ветер донес до лагеря запах дыма. С каждой секундой он становился все ярче, а вскоре со стороны западных ворот воздух начал терять прозрачность. Ветер нес мириады частичек пепла, оседавших серым снегом на всем, словно рядом снова горела Ассуба. А потом появился новый гонец, совсем еще мальчик, взлохмаченный и перепачканный. Он рухнул на колени сразу на пороге шатра и, обращаясь ко всем, произнес:
– Войска Самира прорвали нашу оборону и вошли в ущелье! Царевич Энмер захвачен в плен или убит! Мы вынуждены отступать. Не позднее заката враг будет здесь, мы их не удержим!
Последние слова потонули в гуле голосов. Карешские командиры, казалось, забыв обо мне, принялись что-то обсуждать. Но терпеть подобное я была не намерена.
– Обсуждать новость и планировать действия вы будете только при моем участии! – я поднялась со своего плетеного кресла, чтобы хоть немного стать более заметной. Владыка так делал всегда, когда хотел показать важность момента. Его могучая фигура возвышалась надо всем, напоминая о власти, уме и недюжинной мощи.
Гулкий удар металла о металл мгновенно прекратил перешептывания, и все присутствующие обратили свой взгляд к моей хрупкой фигурке. Это Гаруул плашмя ударил клинком о щит.
– Повторяю, все решения будут приниматься только в моем присутствии и с моего одобрения! – я, прищурившись, оглядела воинов и челядь. – Мой великий отец и ваш владыка даровал мне это право. Всеблагая и Аннан поддержали его выбор! Сейчас у нас есть два пути – сражаться здесь, погибнуть и погубить свою землю, которая уже стонет под копытами степняков! Они жгут наши дома, они хотят отобрать у нас те крохи урожая, что удалось вырастить. Если мы умрем здесь, то кто защитит наши земли? Но мы можем остановить противника другим способом! Великая Иинат подарила нам его! У нас есть язык, чтобы говорить и мы будем говорить о мире! В это сложно поверить, но мне известны причины ЭТОЙ войны. Я знаю их, а потому буду говорить за всех! Асмаррах-самирит – великий воин, у него есть ум и сердце. Все вы видели, как рассыпался в пыль тот кусок глины, где были начертаны ложные слова о нем? Лживые слова, которые, словно пауки, прячутся по темным углам и незаметно заползают вам в уши, порождая в вас ненависть. Слова, которые вам кто-то сказал, ничем не доказав их правды, именно они и породили этот конфликт. К моему сожалению, многие поверили им, и потому вы здесь, защищаете Кареш от мнимого врага. Потому вы не там, где реальный враг жжет наш город! Я видела это своими глазами!
– Но сиятельная Юилиммин-даша, разве не самириты напали на ваш караван? Разве не они пытались убить? – голос из толпы вклинился в мою речь, использовав небольшую паузу.
– Нет! Самирское царство ДО этого конфликта не только не пыталось меня убить, но и спасло, тому есть свидетель! Отважный Асмат-ина командовал моей охраной и может сказать. Он узнал того, кто напал, и это были не самирские воины! – теперь пришло время выкладывать все карты. Отступать некуда, оправдываться – недостойно правителя. И они не увидят слабости. Не узнают, как дрожат мои колени под слоями шерстяной ткани. Не поймут истинных метаний души – они до них еще не доросли. Сейчас век, когда правит сила, и она у меня есть. Машина пропаганды, столь искусно налаженная в мое время, завладевала сердцами.
– Мы встретим самирские войска у восточной арки! И я сама призову их к разговору. Конечно, нам придется кое-чем заплатить за то, что мы позволили лживым словам завладеть сердцем, но этой платой не будет ничья жизнь. Этой платой не будет и наша свобода! Готовы ли вы заплатить такую цену?!
Я говорила и говорила, а люди смотрели на меня изумленно. Смотрели и начинали верить. Возможно, белая хрупкая девушка, с горящими от возбуждения глазами, представлялась им сейчас самой Иинат, а, может, они верили в нечто иное, но цель была достигнута. Оставались лишь средства, и они тоже должны быть убедительны и остановить самирское войско до восточных Врат.
***
Западные Врата. Самирское войско. Асмаррах .
Дым разъедал глаза, проникал в грудь даже через мокрые повязки, но свое дело делал. Оборона была прорвана и враг, огрызаясь, отступал в глубь ущелья. Теперь главное, не давать им сомкнуть строй. В столь узком коридоре проще защищаться, чем нападать.
Асмаррах отер со лба пот и вскарабкался на камень повыше, чтобы оценить расстановку сил. Пара камней немедленно прилетела в щит. Карешские и хоннитские пращники не дремали.
До темной громады западных Врат оставалось совсем немного. Войско противника, потеряв одновременно своего командира и царственного предводителя Энмера, уже не могло действовать слаженно, хотя на правом фланге явно держали строй. Из-за этого приходилось притормаживать, чтобы не оставить их позади себя. Асмаррах послал прикрывавшего его Наиля с подкреплением и поручением брать, по возможности, солдат противника живыми. Отважным воинам нужно дать шанс. Кесхал таких любит.
А солнце уже садилось. Этот факт еще больше играл на руку самирским воинам, заставляя противника щуриться. Портал Врат уже почти нависал над головами, когда Асмаррах снова вскарабкался на валун у стены, глянул вперед и замер. Кайлас и Нанкин застыли рядом, закрывая военачальника от шальных камней. Самирские воины, словно воды реки, с шумом и лязгом катились мимо них, а царевич стоял, не в силах отвести взгляд от происходящего впереди.
Восточные Врата, сложенные из светлого камня словно горели в оранжево-алых лучах заходящего солнца. А над ними, на широкой балке ярко белело, рассыпая золотые искры какое-то пятнышко. Оно двигалось, давая понять, что это может быть только человек.
– Остановить продвижение! Там впереди нам явно подают знак. Возможно, хотят говорить, – бросил военачальник и телохранители, подняв щиты, начали выбивать сигнал. Ритмичный звон пронесся над ущельем, привлекая к себе внимание каждого, для кого служил сигналом. Три удара, пауза в шесть ударов сердца и снова три удара. Серая волна самирских воинов дрогнула и остановилась, выставив перед собой обтянутые кожами щиты.
– Мне нужен конь и что-то более приличное, – бросил царевич своей охране, оглядев серый от пыли и порядком пострадавший в бою нагрудник. Медные пластины потускнели и сливались с кожаными, светлые штаны превратились в тряпье, а плащ он сбросил еще в горах, пробираясь в тыл врага.
– Они отходят к восточным Вратам, командир! Там их ждет подкрепление! Мы не выстоим, если они объединятся, – тихо бросил Кайлас, взбираясь на уступ рядом с Асмаррахом.
– Понимаю, – как-то рассеянно бросил тот, пристально вглядываясь в сверкающую точку на вершине Врат. – Я все понимаю. Но посмотри туда! Это ОНА, ибо я не знаю больше никого, кто может поступать так! Клянусь Кесхалом, своими поступками эта женщина способна завести в тупик мудрецов, но я ее понял!
– Думаю, ты прав, командир, это может быть маленькая жрица или сама Иинат, но она танцует, – согласился Кайлас. – Я тоже думаю, что это знак, и они хотят говорить. Но почему они не делают это как положено?
Глаза Асмарраха блеснули озорством, и он рассмеялся.