И опять Пожарский
Три ладьи должны при первой возможности спуститься по Клязьме и прибыть сюда, в Вершилово. Здесь на них погрузятся сорок стрельцов с сотником, два рудознатца и подьячий. Ну, и он, их светлость княжич Пётр Пожарский. Все управляющие остаются на своих местах и продолжают ковать светлое будущее.
Сейчас перед ним в одном из классов школы сидело больше десятка его главных мастеров и управляющих. Проводилось последнее совещание перед отбытием на Урал.
– Начнём с тебя, Дуняша. Масло ореховое продолжай выпускать, но учти, что скоро станет тепло, и масло может прогоркнуть, много заранее не делай, держите его в холоде, а купцов предупреждай, что до Москвы его точно не довезут, испортится. Как только рыбаки начнут сетями рыбу ловить, начинай делать эксперименты с солёной рыбой, горшков с сомами тебе понаделали, так что разливать есть куда. Только и тут про лето не забывайте. Нельзя, чтобы до покупателя продукт дошёл испорченный. Это подорвёт доверие к нашей надписи «Пурецкая волость», а этого допустить никак нельзя, лучше вообще масла тогда не продавать. Третье масло, которое с добавлением сушеных и растёртых лепестков одуванчика, пережаренных и тоже помолотых корней лопуха, делай вместе с травницами. У них же поспрошай ещё рецептов, может, что дельное присоветуют. Например, добавлять лепестки васильков или синюхи, чтобы масло и синим стало, и лекарственным. Подумайте, одним словом. С икрой солёной помешать попробуйте. Всё, Дуняша, можешь быть свободна.
Кого ещё можно быстро отпустить? Так, Фома Андронов. Видел, что ты первую картину с медведем доделал. Молодец. За эту картину завтра староста Коровин Игнат выдаст тебе премию в три рубля. Продолжай, хорошо у тебя получается. Теперь смотри: как закончишь все четыре картины, выставьте их между храмом и кельями монашек. Только сделайте козырёк, чтобы дождь на них не лил, и покройте резные картины несколько раз маслом льняным. От земли, чтобы брызги от дождя не доставали, картины устанавливайте на высоте в полсажени.
Когда с картинами полностью закончите, я хочу, чтобы ты, Фома, вырезал двух больших медведей из дерева, стоящих на задних лапах со вскинутыми лапами и рычащими. Высотой те медведи должны быть в полторы сажени. Этих мишек нужно также очень хорошо пропитать маслом и поставить на постаменты высотой в полсажени по обеим сторонам дороги, идущей из Вершилова в Нижний Новгород.
Когда с этим покончишь, начинай, Фома, вырезать такого же размера двух страхолюдин, что называются динозавры. Если к моему приезду закончите, то установите их на дороге в Балахну. Если к этому моменту мы ещё не вернёмся, то начинай делать картины размером полсажени на полсажени. На них вырезай детей с дикими животными. Ну, например, девочку, кормящую белку, или мальчика, гладящего косулёнка. Придумаешь сам. Всё, мастер Андронов, если вопросов нет, то свободен.
Фома, озадаченный таким количеством поручений, попытался что-то спросить, но передумал. Он молча поклонился всем в пояс и вышел. Да, загрузил Пётр мужичка по полной программе.
– Так, теперь давайте с валенками разберёмся. Татьяна, смотри, скоро лето, и тёплая обувь покупаться не будет. Но ты производство не сворачивай, делай в тех же количествах, что и сейчас. И попробуй ещё вот что. Повыбирай шерсть побелее, затем попробуй её ещё дополнительно на солнце отбелить. Если получится, то наделай белых валенок. Попробуйте сварить шерсть с луковой шелухой, может, получатся рыжие валенки. Поговорите с травницами, может быть, они какие ещё красители подскажут. Попробуйте сажей как следует обвалять, а потом простирнуть, может, чёрные получатся. С иконописцами посоветуйся, они какую-нибудь краску предложат. Всё, Татьяна, можешь идти.
– Не сумлевайся, князь-батюшка, понаделаем к зиме разных цветных валенок! – Вдовица поклонилась до земли и вышла.
– Так, с кем ещё можно быстро вопросы решить? Давайте с сыроделами. Фёдор Сирота, для тебя у меня такой наказ. Нужно будет купить льняной ткани и пропитать её чистым хорошим воском, потом ткань как следует размять, лишний воск удалить, и вот в эту ткань сыры перед продажей и укладкой в коробочку заворачивать очень тщательно, а то если погода будет сырая, то сыр плесневеть начнёт. Ещё попробуйте расплавить воск и прямо в него сыр окуните и сразу достаньте. Если получится, то такие сыры до моего приезда храните в подполе холодном. Сыр, он если долго лежит, то только вкуснее становится. То же с разными травками попробуйте и с грибами. С тобой тоже на этом всё.
Фёдор, поклонившись, вышел. Народу ещё прилично осталось. Княжич пристально осмотрел специалистов.
– Силантий Бобыль, кроликов продолжай разводить, я команду плотникам дам, они ещё тебе клеток понаделают, сколько нужно. Договорись с купцами в Нижнем, чтобы они тебе из Владимира привезли несколько новых кроличьих семейств. Нужно, чтобы с родственниками кроли не вязались. Пока подросших не забивай, а снова на племя пускай. Забивать начнём зимой, как они мех поменяют. Ты всех пацанов в окрестности навостри, пусть они тебе по неудобьям траву запасают. Плати им копеечки какие-нибудь, ну, только чтобы та трава золотой не вышла, или договорись, что за сколько-то травы зимой треух кроличий сошьёте с родичем. Всё, наверное. Если вопросов нет, то иди.
Проводили и Силантия.
– Савёл Буров. Летом, понимаю, золы будет поменьше, но ты продолжай заготавливать. С углежогами переговори. С тобой тоже пока всё.
И этот, раскланявшись, вышел.
– Кто следующий? Анисим Фомин. Продолжай кости скупать и пережигать в золу. И вот ещё что, – вспомнил Пожарский, – ты и птичьи кости начни собирать, только пережигай их отдельно, ну и золу складывай отдельно. И не перепутай, ради бога. Есть ли вопросы?
Дуняшин свёкор степенно покачал головой, раскланялся и вышел.
Народу поубавилось, но ещё хватало. Ну, теперь основные мастера начались.
– Василий Полуяров, твоя очередь, докладывай.
Главный генетик и селекционер государства Московского встал и прокашлялся.
– С чего начать, Пётр Дмитриевич?
– Начни с перебираемого семенного зерна.
– Всего у крестьян в пахоте три тысячи пятьсот четей землицы, примерно половина засажена озимыми. Осталось под яровые тысяча шестьсот четей землицы. Получается, что нужно семенного зерна разного в сумме восьмисот кадей. Сейчас монашки и пацанва перебрали уже почти тысячу пятьсот кадей и отобрали пятьсот семьдесят кадей посевного зерна. До посевной ещё время есть. Успеем все восемьсот кадей заготовить.
– Хорошо, – похвалил агронома княжич. – Зерно это выдавать крестьянам под запись непосредственно перед посевом, а то съедят ещё часть, и тщательно проверять, чтобы именно его и сажали.
– Сделаем, Пётр Дмитриевич. Теперь по лошадям…
Подожди, Василий, а то забуду. Поговори в Нижнем с купцами, скажи, что если кто из Курляндии или от немцев зерно привезёт, то купим за две цены, – перебил агронома княжич.
– А коли обманут и выдадут смоленскую али московскую пшеничку или рожь за немецкую? – недоверчиво покачал головой Полуяров.