Проклятие короля-оборотня

Так, что тут происходит? Я прищуриваюсь.
– Да.
– Так ошеломлена. И благодарна. Должно быть, тебе кажется, что ты обязана мне жизнью.
Кровь в жилах стынет, и от его фраз становится зябко. Уж очень они похожи на условия сделки фейри, о которых столько рассказывали. И которые я считала слишком фантастическими. Пытаясь припомнить все, что когда-либо слышала в сказках и легендах, стараюсь подбирать слова с особой осторожностью:
– Мне кажется, вы поступили очень великодушно, сэр… волк.
– Да, так великодушно. Интересно… тебе хочется отплатить мне за мою доброту? По собственной воле и желанию, разумеется, – добавляет он спешно.
Хмурясь, делаю шаг назад.
– Пожалуй, мне пора. У меня встреча в тридцать третьем доме по Уайтспрус Лэйн. Полагаю, он в конце этой тропы. – Я указываю за спину и делаю еще шаг. И еще.
Волк как будто бы ворчливо вздыхает.
– Какая жалость, что тебе пора, ведь я бы еще поболтал. – Его голос становится громче, суше, и каждый слог походит на объявление.
Прежде чем успеваю ответить, откуда ни возьмись выскакивает волк с коричневой взлохмаченной шерстью и устремляется на меня. Я с криком пускаюсь со всех ног, но меня снова спасает белый волк. Звери вновь вступают в сражение и, рыча и обнажая клыки, катаются по земле, перемещаясь с тропы в кусты и обратно. Вдруг я оказываюсь на дорожке одна и понимаю, что пора уносить ноги – сейчас или никогда. Но мне бежать к тридцать третьему дому по Уайтспрус Лэйн, где – очень надеюсь – ждет убежище? Или к главной дороге и попытаться вернуться в город, пока меня не хватились волки? Оба варианта слишком рискованные, а выбирать некогда.
Все нутро вопит мчаться домой, забыть о собеседовании и о маньяке, который пригласил меня в лес, вместо того чтобы назначить встречу в безопасном месте. Я отправляюсь по той тропе, по которой пришла, скользя по утоптанному волками снегу и стремясь выбраться на главную дорогу. Несясь по склону, временами бегу, временами скольжу. И, вероятно, преодолеваю половину пути до самой первой развилки, как вдруг в поле зрения появляется огромная белоснежная фигура.
Я резко останавливаюсь, чудом не подвернув ногу.
На тропу, прихрамывая, ковыляет белый волк, голова его опущена, язык висит из пасти. Его бок покрыт ярко-алой кровью. Он с мучительным стоном делает еще три шага и падает на землю.
– Ах! – скулит он. – Ох, больно. Агония. Прошу, помоги мне.
Дрожа с головы до пят, я приближаюсь к зверю. Отчасти мне хочется обойти его и затребовать свою свободу, но, когда вижу, как много крови на его бедре, мое сердце оттаивает. Кроме того, это не какой-то обыкновенный волк, это волк-фейри. Если оставить фейри умирать, потом можно столкнуться с последствиями. Затаив дыхание, опускаюсь рядом с ним на колени. Протягиваю к нему руки, но понятия не имею, что делать. В своей жизни мне приходилось лечить лишь поцарапанные коленки. И что прикажете делать с такой серьезной раной? И – да ради всего святого – у него отсутствует задняя лапа?!
– Ох, больно, – стонет волк. – Должно быть, ты снова думаешь, какой я смелый. И спас тебе жизнь уже дважды.
Странно заострять свое внимание на этом, когда истекаешь кровью, но я соглашаюсь:
– Да, повторюсь, я очень благодарна.
– При виде меня в таком состоянии… уверен, твое сердце… оттаивает, так? Ты, должно быть, чувствуешь себя передо мной в долгу. И твоя благодарность настолько всепоглощающая, что тебе хочется… чем-нибудь пожертвовать? Например, своим ценнейшим сокровищем?
Я игнорирую его и вместо этого снимаю пальто, после чего пытаюсь остановить кровотечение из его бедра. Но тут закрадываются сомнения. Когда я пытаюсь найти место повреждения, чтобы зажать рану, то не нахожу никаких травм: ни исполосованной плоти, ни свежей вытекающей крови. Нагибаюсь к волку ближе, и ноздри щекочет знакомый аромат. Неужели это… томатный соус? Я отстраняюсь и медленно поднимаюсь.
– Что ты делаешь? Не видишь, в каком я состоянии?
Странное поведение должно было выдать его сразу, но я все списала на незнакомые мне повадки фейри.
– Не стой истуканом, – возмущается он, а потом морщит морду в подобии гримасы. – Моя лапа. О, моя бедная лапа.
– Твоя лапа в порядке, – выдавливаю я сквозь зубы, сохраняя спокойствие, насколько это возможно. Пускай я поняла, что меня обманули, но страха от этого не поубавилось. Только сейчас к испугу примешиваются раздражение и злость, они-то и придают мне сил, чтобы не развалиться.
– В порядке? – повторяет он за мной, и в его голосе слышится ярость. – Ты не видишь, что ее нет? Как это может быть нормально?
– Согласна, ее нет, вот только нет свидетельств того, что ты лишился лапы только что.
Волк приподнимает голову и устремляет на меня взгляд рубиновых глаз:
– А как же красная жидкость?
– Думаешь, – прищуриваюсь я, – я не узнаю запах томатного соуса, когда его учую?
Тяжело вздохнув, зверь поднимается на свои три лапы. Это объясняет, почему мне сразу показалось, что его движения не так грациозны, как у остальных волков.
– Выходит, – говорит он, – ты не желаешь пожертвовать мне свое ценнейшее сокровище в знак глубочайшего уважения и любви ко мне? Конечно же, по собственной воле и желанию. – Как и до этого, последнюю часть он выпаливает.
Я одариваю его язвительным взглядом и от удивления распахиваю рот:
– Нет.
– Ну как знаешь.
Содрогнувшись, волк растворяется в белоснежном облаке, и на его месте появляется мужчина. Человек размером с медведя с широкими плечами, дикой пышной гривой длинных темных, золотисто-каштановых волос и бородой гризли. Рубиновый цвет его глаз уже не такой яркий, оттенком больше напоминает гранат, но глубокий, как у темнейших вин. Он скачет на левой ноге, а его правая конечность кончается чуть ниже колена, и культя прикрыта заколотой штаниной коричневых брюк. Затем, не сводя с меня глаз, он издает свист.
На этот звук со всех сторон тропы выходят такие же огромные, медведеподобные фейри-мужчины. Что-то мне подсказывает, что это остальные волки, с которыми я недавно столкнулась, только теперь в облике людей. И осознание ни капли меня не успокаивает.
– Что происходит? – спрашиваю я, коря себя за дрожь в голосе.
Никто не отвечает. Женщина с обветренным лицом и вьющимися седыми волосами бросает лидеру длинный сучковатый посох, и он ловит его в воздухе. Верхушка посоха раздвоенная и формирует углубление, и лидер ставит приспособление под левую руку.
– Переходим ко второму этапу, – сообщает он.
Остальные кивают и поворачиваются в мою сторону. Мне не нужно оглядываться, чтобы понять, что я окружена. Нутром чую. Сердце уходит в пятки, но я дерзаю спросить:
– Что за второй этап?