Проклятие короля-оборотня

– О, я не могу. Я сто лет не танцевала.
– Тогда Амели, – переключается он.
Она соглашается и делает шаг вперед, отчего я чувствую укол разочарования. Не сказать, что я желала, чтобы Фоксглав немного надавил, но теперь я думаю, что, наверное, следовало согласиться. В конце концов, все это делается ради помощи Эллиоту.
Фоксглав отходит от Эллиота, и Амели занимает его место. Эллиот берет руку Амели в свою, другую кладет ей на спину. Она, в свою очередь, нежно прижимает ладонь к его плечу. Фоксглав поправляет очки, оценивает позиции и подходит к ним, чтобы внести исправления. Что бы он ни пытался сделать, руки Эллиота остаются негнущимися.
– Неважно, – раздраженно выпаливает Фоксглав. – Полагаю, с практикой у вас получится выглядеть естественнее. А теперь начинайте.
Эмбер начинает играть новую мелодию с тем же ритмом, что и предыдущая, а Эллиот и Амели скользят в сторону. Эллиот чуть не спотыкается, но Амели, всегда терпеливая и улыбающаяся, помогает ему восстановить ритм. Как во время упражнений с Фоксглавом, вскоре Эллиот расслабляется, ловит ритм и исполняет скольжения и повороты со все большей легкостью. В уголках его глаз появляются морщинки, и когда он чуть не спотыкается в следующий раз, то просто отшучивается и продолжает тренироваться. Даже его руки перестают быть жесткими и негнущимися. Должна признать, он действительно неплохой танцор.
Имоджен будет довольна.
Мне становится дурно, и я окидываю танцующую пару свежим взглядом. Рука, лежащая на руке Амели, скоро будет в том же месте прикасаться к Имоджен. Его улыбка, предназначенная Амели, через несколько дней очарует моего заклятого врага. Мое сердце наполняют ярость, отвращение и… ревность?! Но почему? Почему меня это волнует? Я бы хотела оказаться в его объятиях? Чтобы он ухаживал за мной? Конечно нет! Я не могу снять его проклятие. Как бы решительно я ни была настроена спасти его жизнь, я не могу пожертвовать своим ценнейшим сокровищем – свободой и независимостью – невзирая на последствия. Вот Имоджен наверняка дорожит только платьями, золотом и драгоценностями. Ей эта жертва ничего не будет стоить, в то время как мне… У меня на кон поставлено слишком многое.
Мое сердце отбивает сердитый ритм, не соответствующий беззаботному темпу мелодии.
С какой стати я вообще начала рассматривать такой вариант? Вряд ли Эллиот значит для меня так уж много. Ну было у нас несколько романтичных моментов. Что с того, что я вообразила, будто в дворике с розами мы собирались поцеловаться? Все это не имеет значения. Никакого. Потому что он ценит не меня, а свою волчью форму. И как только проклятие разрушится, я больше его не увижу. В облике Эллиота Рочестера так точно. Он будет королем-волком, бессмертным и обладающим магическими способностями, какими бы они там ни были. Я стану коротким абзацем в несчастливой главе его бессмертной жизни.
В горле встает ком, жар лижет затылок. Обеденный зал внезапно кажется слишком маленьким и душным, музыка – чересчур громкой, а смех Эллиота режет уши. Не сказав ни слова на прощание, я встаю со скамейки у фортепиано и гоню легкомыслие прочь.
 
Глава XXVIII
Добираясь до комнаты, чувствую себя глупо, и выход из подобных ситуаций у меня всегда один – отвлечься на литературу.
Выбросив из головы все мысли об Эллиоте, Имоджен и бальных танцах, я беру с прикроватного столика «Гувернантку и графа» и устраиваюсь на кровати, откидываясь спиной на кучу подушек. Историю я дочитала еще вчера, но, учитывая постоянную работу, разработку плана и приготовления к пятнице, наверняка я многое пропустила. Кроме того, я почти всегда читаю книги по два-три раза.
Книга производит именно тот эффект, которого я добивалась, и вскоре слова затягивают меня в выдуманный мир. В тот, где счастливый конец реален, а любовь преодолевает все. Это чушь, я знаю. Но прямо сейчас хочу погрузиться в воображаемый мир. И я погружаюсь, следя за путешествием гувернантки: она встречает красивого графа, мужчину, помолвленного с другой женщиной. Куда более привлекательной и утонченной, чем скромная гувернантка. Сначала я думала, что история вызовет слишком много дискомфорта, учитывая, как она походит на то, что случилось со мной, но понимала, что в этой серии гувернантка всегда получает любимого мужчину, и оттого успокаивалась.
Проходят часы. Я не помню, чтобы включала в комнате лампы, но, выходит, включала, потому что вижу слова, хотя вечерние сумерки сменили дневной свет. Я погружаюсь в историю полностью, позволяю ей выкрасть меня из реального мира. И лишь когда приближаюсь к концу и оказываюсь втянутой в особенно волнительную сцену – где гувернантка и граф впервые отдаются своей страсти, – меня охватывает беспокойство. Я следую за словами по странице, образы проносятся перед мысленным взором, и тут осознаю, что представляла себе графа совсем иначе. Во время первого прочтения я наделяла его другими чертами. На этот же раз представляю графа в точном соответствии с описанием автора.
До одного момента.
Граф обхватывает лицо гувернантки ладонями и прожигает ее взглядом. Гранатовых глаз. И у графа не светло-русые волосы, а каштановые с золотистым оттенком на концах. Я пытаюсь избавиться от этого образа и снова погрузиться в сцену. Граф своими губами касается губ гувернантки, а она в ответ обвивает его шею и прижимается к нему всем телом. Но в объятиях графа не рыжеволосая гувернантка. Это я. А граф – вовсе не граф, а Эллиот.
Я зажмуриваюсь и возвращаю воображаемым персонажам приписанные им черты. Светловолосый граф. Рыжая гувернантка. Затем снова погружаюсь в чтение, и мой пульс учащается. Граф прижимает гувернантку к стене, и она издает стон, который он ловит губами. Я подношу пальцы к собственным губам, изогнутым в хитрой ухмылке. Во время чтения любовных сцен я всегда чувствую себя немного коварной.
Граф поднимает гувернантку на руки, баюкает ее и несет к своей постели. Что ж, я не уверена, что Эллиот смог бы так сделать со мной. Или смог бы? У него неплохо получается ходить с…
Я резко захлопываю книгу, мои щеки заливает краска. Что, черт возьми, это было? Какого, черт возьми, дьявола я размышляю о том, сможет ли Эллиот… нет, даже собственные мысли анализировать нельзя, иначе неясно, к чему это приведет. Сделав несколько глубоких вдохов, я фиксирую в голове правильные образы персонажей и снова открываю книгу. Требуется несколько минут, чтобы отыскать нужную главу и страницу, но когда я это делаю, то гоню неправильные мысли и начинаю с того, на чем остановилась.
Граф осторожно кладет гувернантку на постель и наклоняется, чтобы возобновить их поцелуй. Она стонет, выгибаясь навстречу ему, и я чувствую обжигающий жар между бедер. Выравниваю дыхание и продолжаю читать, а глаза расширяются, когда граф скользит рукой под юбку гувернантки и пускается ласкать ее ногу. Он забирается на кровать, ложится на нее сверху, и они встречаются взглядами. Гувернантка хватает его за воротник рубашки и притягивает графа ближе. И ближе. Они снова целуются, телами прижимаясь друг к другу. Она проводит руками по его волосам, их каштановым прядям…