Проклятие короля-оборотня
Нина остается рядом со мной, выглядя такой же озадаченной, как и я.
«Вероятно, пришел познакомиться какой-нибудь случайный человек, которого я встретила мимоходом, – говорю я себе. – Или, может, отвратительный репортер, который желает взять у меня комментарий о последнем разразившемся в городе скандале».
Мы приближаемся к парадному входу, и я готовлюсь к любой неожиданности, но я не ожидала встретить ту, кого вижу. Я резко останавливаюсь, широко раскрыв глаза.
– Берта?
Женщина-фейри широко улыбается и сокращает расстояние между нами. Прежде чем понимаю, что происходит, я оказываюсь в ее объятиях. Я обнимаю ее в ответ прежде, чем успеваю осознаю, что делаю.
Как только мы отходим, я спрашиваю, не теряя времени:
– Что ты здесь делаешь?
– Мистер Рочестер прислал меня сюда по делу, но я не могу задерживаться. Я ему обещала.
Осколок льда пронзает мое сердце, и напрашивается еще несколько вопросов. Как он? Уже снова превратился в волка? Счастливы ли дети, когда проклятие снято? Отбросив лишнее любопытство, я спрашиваю о том, что, по моему мнению, может нанести мне наименьший вред:
– Какое у мистера Рочестера может быть ко мне дело?
Не говоря ни слова, она жестом указывает на дверь и выходит за порог.
Мы с Ниной обмениваемся взглядами и следуем за ней. Сестра находит мои пальцы и успокаивающе их сжимает. В результате я ничего не могу поделать с тем, что мои глаза щиплет от слез.
Мы присоединяемся к Берте на крыльце нашего дома, и я вижу, как двое слуг отца поднимают большой сундук. Похоже, они вынесли его из кареты, ожидающей у тротуара. Я такой раньше не видела. Я хмурю брови и смотрю на Берту:
– В чем дело?
Она взмахом указывает на сундук и карету.
– Это все твое, моя дорогая. Любезно предоставлено мистером Рочестером.
Вдруг я понимаю, что в сундуке, и сощуриваю глаза.
– Я уже сказал ему, мне не нужны его деньги.
Она морщится.
– Что ж, предлагаю передумать. Он не заберет его обратно и не согласится вернуть карету. Ему это все не нужно. Теперь это твоя забота.
Я собираюсь возразить, но Нина толкает меня локтем и обжигает взглядом. Даже без слов я понимаю, что она хочет донести, и она права. Если речь заходит о деньгах, я не могу позволить себе быть гордой. А вот карета меня смущает, она не может быть моей. И приходит ужасающее осознание того, что Эллиот мог услышать о моей ситуации и решил избавить меня от унижения идти в отель пешком. Но как могли слухи распространиться так быстро? И вообще, почему его это должно волновать?
– Куда поставить? – спрашивает один из слуг, когда они добираются до нижней ступеньки.
– Полагаю, обратно в карету, – говорю я медленно, и в это время в голове формируется новый план. Наверное, мне все-таки не придется останавливаться в отеле в городе. Возможно, я смогу сразу же отправиться в более желанное место. Но куда?
Слуги замирают и начинают оборачиваться.
– Сначала хотя бы загляни внутрь, – произносит Берта.
Мужчины снова останавливаются и смотрят на меня, ожидая указаний.
Я вздыхаю.
– Ладно. Несите внутрь.
Мы с Ниной расступаемся, и сундук заносят в дом. Двое мужчин оставляют его посреди прихожей и занимают места у стены, ожидая дальнейших указаний. Я подхожу к сундуку, и меня охватывает внезапный трепет. Я медленно опускаюсь перед ним на колени и понимаю, что у меня нет ключа.
Как только я об этом думаю, рядом со мной появляется Берта и через плечо протягивает мне медный ключ. Я беру его у нее дрожащими пальцами и вставляю в замочную скважину. Как только он отпирается, я щелкаю защелками. Упираясь руками в крышку, я замираю, мой пульс учащается. Почему я так нервничаю? Я уже знаю, что внутри. Двадцать тысяч кварцевых камешков. Вознаграждение за выполнение сделки, пускай я и заставила Эллиота ее разорвать.
Нина присаживается на корточки рядом со мной и кладет руку мне на спину.
– Продолжай, – шепчет она.
С резким вздохом я поднимаю крышку. Внутри находится рассыпь сверкающих камешков гладкого кварца, они куда ослепительнее других странной формы, что лежат в моей сумочке. Даже без подсчета кажется, что здесь гораздо больше двадцати тысяч. Но внимание привлекает то, что лежит поверх кварца. Письмо.
Я поднимаю его и изучаю текст, написанный почерком, который я замечала на разных обрывках – писал Эллиот. Когда я читаю письмо, у меня в горле встает ком.
«Дорогая Джемма,
Я дарю тебе сто тысяч кварцевых камешков. Не пытайся вернуть их, я не приму. Еще я оставляю тебе карету и четверых лошадей. Обслуживание, уход и кучер полностью оплачены на год вперед. Я приказал кучеру оставаться рядом с тобой под страхом смертной казни. Да, теперь он знает, кто я такой, и не бросит мне вызов, так что даже не пытайся отправить карету обратно. Ты тоже не бросишь мне вызов, ведь я оставляю тебе последнюю просьбу, требование и подарок.
Вперед, Джемма. Будь свободна.
И знай, что, куда бы ты ни шла, я всегда буду любить тебя.
Эллиот».
Я так растеряна и потрясена, что несколько мгновений не свожу с письма глаз. Затем трижды его перечитываю и пытаюсь расшифровать слова. Почему он оставил мне столько денег? Зачем напоминать мне о любви, когда мы расстались на такой плохой ноте?
Вперед, Джемма. Будь свободна.
И почему, во имя всех святых, он написал письмо с таким мрачным тоном, будто оставил завещание?
В поисках ответов я поворачиваюсь и пытаюсь отыскать Берту. Но она уже ушла.
* * *
Когда упаковано еще несколько сумок, а все имеющиеся у меня книги подвязаны и готовы к погрузке в мою новую карету, я думаю о своем путешествии как о море возможностей. Все еще не знаю, куда я поеду, но могу, по крайней мере, попросить кучера отвезти меня в новый город, пока буду решать, где осесть в конечном счете. Единственное, что омрачает мой отъезд, – это страх, поселившийся во мне после прочтения письма Эллиота. А еще тот факт, что Нина продолжает напоминать мне об этом каждую свободную минуту.
– Ты хотя бы собираешься заехать и поблагодарить его? – спрашивает она, семеня рядом со мной, пока выношу из комнаты последнюю сумку с вещами и спускаюсь вниз по лестнице.
– Нет, Нина, – говорю я ей в пятый или шестой раз. Каждый вопрос об одном и том же: напишу ли я ему, поблагодарю ли его, отправлю ли ее от моего имени. И каждый раз я даю один и тот же ответ. Нет. Нет. Ни в коем случае.
– Но это так мило с его стороны, и он явно все еще тебя любит.
Мы доходим до крыльца, и там я передаю сумку Сьюзан, которая, в свою очередь, относит ее в карету. Раз в прихожей теперь пусто, значит я погрузила все вещи. Я поворачиваюсь к сестре и заставляю себя улыбнуться. Нет смысла разлучаться в ссоре. Что поделать, если она безнадежный романтик. Я обнимаю ее руками.