Сеятели ветра

— Я думаю, он бы тебе обрадовался. Он тобой вроде как восхищался.
Казу кивнул в знак благодарности. Две фигуры отделились от надгробия Обуры и направились дальше, в отдалённую часть. Ханэ свернул влево. Он слишком хорошо запомнил эту дорогу.
Надгробие со слётком вынырнуло из темноты. Фигурка ворона широко раскрыла крылья, которые казались слишком большими для такого тела. Только ни она, ни тот, кого фигурка изображала, никогда не поднимутся в небо.
Глубоко вздохнув, Ханэ положил ладонь на голову птицы.
“Что ж, Цуя, я пришёл, — мысленно сказал он брату. — И привёл Казу. Ты его помнишь, верно? Помнишь, как тебе нравилось повторять всё за ним? А я злился. Глупо, правда?”
Казу встал рядом. Во взгляде столичного вранолюда была пустота.
— Мне жаль, — вдруг сказал Казу. — Это, конечно, ничего не изменит, но… мне жаль.
Кивнув в знак благодарности, Ханэ убрал руку с постамента. На него взирала безмолвная статуя ворона, но в мыслях снова звучал голос, который ему не суждено было услышать снова.
Шагнув назад, Ханэ на ходу развернул акурэ. Тело за мгновения покрыли жёсткие перья.
Обернувшись, Казу глянул на него с немым вопросом. Даже в облике полуптицы он умудрялся быть на удивление выразительным.
— Пора, — кивнул Ханэ, расправляя крылья.