Алые небеса

Отвлекаюсь от «дорожной драмы». Забираю кофе. Бросаю краткий взгляд на часы – 8:32. Отлично. Успеваю. Направляюсь к пешеходному переходу, мысленно повторяя всё те же зазубренные слова: «Здравствуйте, меня зовут Ли Со Джин и бла-бла-бла…», как вдруг иностранка сходит со своей привычной орбиты (а я наблюдал за ней достаточно, чтобы просчитать наиболее безопасный путь обхода). А в следующую секунду мне прилетает металлическим уголком чемодана по колену, да так больно, что я не то шиплю, не то рычу, не то готов завопить на всю улицу.
Девушка резко оборачивается, хлопая длиннющими ресницами, и начинает путанно извиняться. Английский. Это определённо английский. Как там обычно обращаются к женщинам в штатах?
– Всё в порядке, мисс, – приветливо отвечаю на «спик инглиш», вместо того, чтобы дать по щам неуклюжей, ведь именно так должен вести себя душка Ли Со Джин. – Но, если не хотите попасть в подобную ситуацию снова, советую уйти с этого перехода, утром здесь слишком многолюдно.
– О боже! – взвизгивает иностранка. – Вы говорите по-английски?! Наконец-то хоть кто-то здесь меня понимает!
И я довольно улыбаюсь: кому не понравится, когда красивая девушка смотрит на тебя с неподдельным восторгом? Но распухшая под рёбрами гордость быстро сходит на нет, потому что следом на меня обрушивается огромный поток заморской речи, из которого даже я, человек, знающий английский почти в совершенстве, не в состоянии выудить суть.
– Я так рада, что наехала на вас! Ой, ну то есть не поймите неправильно, я не хотела сделать больно, но вы мне очень нужны! Это такой ужас. Понимаете, мой рейс сперва задержали. Потом мы совершили вынужденную посадку в какой-то богом забытой дыре, откуда невозможно было улететь чем-то еще. Перелет сожрал кучу незапланированного времени, а мне срочно нужно в «Пак-Индастриал», – и ещё целая куча совершенно не нужной мне информации о топографическом кретинизме, сдохшем телефоне, отсутствии времени на переодевание.
Вот ж! И зачем я только козырнул своим английским? Дурацкая черта характера: если в чём-то лучше, не тушуйся, продемонстрируй, слови признание и уважение, насладись своим превосходством – от этого я никак не могу избавиться, несмотря на то, что стиль моей жизни обязывает быть тише воды, ниже травы.
– Ес, ес, ес, офкоз, – ритмично киваю, периодически вставляя короткие фразы. – Понимаю. Ничего страшного. Вы уже извинились. Вот это неприятность. А я-то думал, у меня трудное утро. Вы местную сим-карту не пробовали? СТОП! ЧТО? Что вы сказали? Повторите! Куда вам нужно?
Резко выбрасываю вперёд раскрытую ладонь, призывая девицу умолкнуть хотя бы на секунду. От её тарахтения начинает стрелять в висках, но истинной причиной мгновенной смены моего настроения является «заветное» слово – «Пак-Индастриал». Однако экзотическая птица-говорун и не думает закрывать свой намазанный яркой помадой клюв. Кажется, в данном случае совершенно неважно, на каком языке говорит её собеседник: дамочка просто не умеет слушать!
– Эй-эй-эй, притормози! – предпринимаю ещё одну попытку, хватаю американку за плечи, нависая над ней тенью.
Боже! Она и правда, в панике: зрачки расширены, словно этот маленький, острый носик, только что втянул в себя дорожки по четыре кокоса. Но, хвала Будде, туристка таки находит зерно проблемы среди наболтанного и, сама того не ведая, отвечает на ранее заданный мною вопрос.
– Вы случайно не подскажите, как пройти к «Пак-Индастриал»? – выдыхает она так буднично, будто, блин, время уточняет.
Впрочем, девица-то не в курсе, что корпорация Пака, как и вся его семейка, мой личный триггер. И всё же, вопреки рационализму, скрыть эмоции не удаётся – брови негодующе встречаются над переносицей, взгляд становится колючим, однако совсем ненадолго.
– Ах, «Пак-Индастриал»…
Немедля отнимаю руки от угловатых плеч, замечая озадаченность девушки, и отступаю на шаг, сопровождая слова примирительной улыбкой. Но не успеваю даже выдохнуть, как в меня врезается какой-то придурок, а брюнетка чудом избегает столкновения с доставщиком еды.
Внутри всё вспыхивает с новой силой. Вида не подаю. Решаю воспользоваться своим же советом: хватаю чемодан иностранки левой рукой, её запястье – правой и, скомандовав не терпящее возражений: «Лец гоу!», увожу девушку с перехода.
Основная часть офисного муравейника остаётся позади. Смотрю на часы, прикидывая, сколько у меня форы до встречи. 8:45. Чёрт, время поджимает! Некогда возиться с этой «заблудшей»!
Оборачиваюсь, заглядываю в растерянные оленьи глаза и медленно, внятно объясняю:
– Послушайте, мисс, мне жаль, что ваш день не задался, но я тоже спешу и… опаздываю. Однако позвольте дать небольшой совет. Вон там вход в метро, – указываю на спуск под землю, всего в двадцати метрах от нас. – В зоне касс есть камеры хранения. Аппарат принимает не только воны, но и доллары, правда, иногда сдачу не выдаёт. Оставьте чемодан там, а то в «Пак-Индастриал» ещё примут за террористку. Теперь смотрите туда, вон прямо сквозь аллею. Видите в конце кафе? А за ним виднеется стеклянное здание с пикой, так? Это и есть «Пак-Индастриал», тут пять минут идти. Надеюсь, вы успеете, и всё обойдётся. Простите, а теперь я вынужден бежать.
Кланяюсь корпусом, в последний раз окидываю девушку оценивающим взглядом, пытаясь понять, всё ли она уяснила, и прощаюсь на корейском:
– Аннёнъи кйесеёcontentnotes0.html#note_3, – после чего стремглав мчу по той самой алее навстречу своей мечте. Ха! Мести!
Всю дорогу до офиса под рёбрами что-то неприятно барахтается. Надеюсь, девица, не зная языка, разберется, куда пихать банкноты в автомате. В конце концов, судя по бирке на чемодане, она американка, а янки только и умеют, что совать всем подряд своё никому не всравшееся мнение.
На проходной «Пак-Индастриал» меня встречает охранник, сверяет удостоверение личности со списком и направляет к ресепшену. Там симпатичная улыбчивая девушка просит заполнить карточку посещений и выдаёт заветный бейдж с надписью «кандидат». Стрельнуть бы у неё телефончик, да только я дико опаздываю. Но, если всё пройдёт гладко, непременно нарисуюсь после собеседования. А что? Нужно завязывать хорошие отношения с коллегами на берегу!
Раскланявшись в пожеланиях отличного дня, направляюсь в зону лифтов. Спешу. Там, по закону подлости, обе кабины торчат на верхних этажах, приходится ждать – это злит. В процессе созерцания электронного табло замечаю, что нервно отстукиваю по полу носком ботинка. Не то чтобы меня распирает от волнения, но и облажаться нельзя: слишком много вложено сил и нарушено законов. Назад пути нет!
Вдруг, средь привычных звуков «просыпающейся» корпорации – топота ног, писка турникетов, приглушённых голосов сотрудников – до меня доносится сбивчивая женская речь на «типикал-американо», а за ней максимально кривое замечание мужчины, язык которого сходу-то и не определишь – что-то среднее между корейско-английским и, пожалуй, абра-кадабровски́м.
В ситуацию намеренно отказываюсь вникать, так как мгновенно узнаю голос «заблудшей», от чего хмурюсь, будто только что сожрал просроченный мотиcontentnotes0.html#note_4. Однако долго игнорировать происходящее не удаётся. Будь оно проклято – обострённое чувство справедливости! И когда охранник выдаёт нечто на подобии: «шоу ёоур титс»contentnotes0.html#note_5, меня взрывает, причём сразу не разберёшь – от стыда за свою страну или из-за приступа дикого ржача, который я максимально глухо спускаю в кулак. Девица, к слову, тоже нехило фигеет от услышанного! Понимаю это по голосу, в момент взвывшему мощью трёх, а то и четырёх, сирен скорой помощи.