Алые небеса

Бежать быстро в своей обуви я не способна физически, как бы меня не тянули буксиром. А при резкой смене направления я и вовсе теряю связь с асфальтом, тихо вскрикивая, прежде чем меня сперва загребают в охапку, а после грубо вжимают в кирпичную стену под внушающее ужас «тсс».
Чужой палец припадает к губам. Мои глаза мгновенно сталкиваются у кончика носа, потом резко поднимаются к лицу либо всё ещё спасителя, либо похитителя, и уже в последнюю очередь устремляются в сторону, откуда мы прибежали. Сердце бешено тарабанит в груди, причем настолько очевидно, что, кажется, бьет по мужским ребрам. Убираю его руку от своего лица, демонстрируя мимикой: поняла я, поняла. Рядом раздаётся шарканье ботинок, и количество кислорода в легких резко уменьшается. Подумать о том, что за ерунда здесь происходит, не получается. Пока все силы тратятся на то, чтобы глаза оставались в орбитах.
Ещё одна минута мучительного ожидания в гробовом молчании (кстати, пока это самое длительное время, что я не разговариваю) и шаги отдаляются.
Тяжело выдыхаю, чувствуя, как позвоночник скругляется в облегчении. Опасливо поглядываю по сторонам, а потом тихо (ну на всякий случай) сообщаю:
– У тебя там телефон на моей ноге вибрирует, – многозначительно смотрю Со Джину в глаза, потом вниз, намекая, что по-прежнему вжата в стену.
И когда он, наконец (!), отходит, дышать становится легче, правда, что именно мне мешало, не понимаю: тесный контакт со стеной или слишком тесный контакт с широкоплечим парнем? Эм, ладно, проехали.
Устало сгибаюсь, упираясь руками в колени.
– Знаешь, я прокручивала много вариантов развития сегодняшнего дня, и не в одном из них не убегала на шпильках от разгневанной охраны, – сдавленно хихикаю, расслабленно улыбаюсь и выравниваюсь. – И вот скажи мне, что вообще это было? Ты чего им наговорил на проходной?
Делаю бодрый шаг прочь от стены, но тут же ощущаю острую боль в лодыжке.
– Да твою мать! – шикаю, поджимая ногу, которую я, очевидно, подвернула по время забега. – Надо было оставить пиджак на ресепшене, – недовольно бурчу себе под нос. – Кстати о нём, еще раз спасибо.
Прячу пояс в сумку и скидываю ткань с плеч, передавая ту Со Джину.
– Возможно, теперь его нужно отнести в химчистку, но тут уже претензии к стене, – подмигиваю, указывая на вышеуказанную поверхность. – А теперь прости, но мне надо доковылять до метро, забрать чемодан и наконец-то поехать в гостиницу. Хотя… возможно, стоит поискать квартиру в аренду.
Последнюю фразу произношу хитро, довольно, но уже скорее просто как мысль вслух, и готовлюсь уйти, однако происходит то, чего мне было и не представить – после того как я официально избавила Ли от мучений совместного времяпрепровождения. Он! Останавливает! Меня!
Ремарка: в любой другой день я та ещё булочка и общаться со мной одно удовольствие: милая, добрая, отзывчивая с незаурядным чувством юмора. Причем это не моё мнение, а слова очевидцев! У нас же ситуация складывается совершенно противоположная, сплошь и рядом состоящая из проблем, так или иначе перекладывающихся на темную голову нового знакомого. А ему это всё зачем? Вот и я так думаю…
Оборачиваюсь, удивлённо смотря на мужскую руку, стиснувшую запястье. Медленно поднимаю взгляд на внимательного собеседника, ставящего диагноз, что самостоятельно я дойти не смогу. В его голосе звучит неподдельное беспокойство, это настолько поражает, что вместо нормального ответа, произношу глупое:
– Чего?..
Нет, правда, что происходит? Здесь их как-то по-особому воспитывают, прививая фанатичную заботу об окружающих? Или может каким-то чудом я наткнулась на самого отзывчивого мужчину Кореи?
– Но, ведь, – абстрактно взмахиваю рукой, пытаясь возразить и объяснить, что на сегодня достаточно стресса. Однако меня не слушают, а ставят перед фактом – мол, вопрос решенный.
Не успеваю отойти от прошлого шока, как накрывает волной следующего, потому что через секунду ноги отрываются от земли, и я оказываюсь в чужих руках (точнее на руках, парень взял меня на руки, блин!). После этого единички и нолики в мозгу меняются местами, программа отказывается работать, высвечивается синий экран смерти…
Уже на автомате перекидываю руку через мужскую шею, придерживаясь за крепкие плечи, и неосознанно прикрываю свободной ладонью лицо, чувствуя себя до предела смущённой. Все происходит слишком быстро, при этом максимально мило и… странно! Дома парни себя так не ведут, причем ни в России, ни в Америке. Да мне кажется, нигде и никто так себя не ведёт!
Через пару минут понемногу прихожу в себя, начиная говорить. Но мой тихий бубнеж на тему: «может я сама?», «а нам ещё далеко?», «а тебе не сильно тяжело?», – пропускают мимо ушей от первого до последнего слова.
В такси, намёк на усталость собеседника понимаю без дополнительных пояснений – не такой уж он и «прозрачный». Замолкаю. Сохраняя спокойствие, с любопытством разглядываю вид, открывающийся из окна автомобиля. Стараюсь не думать о том, что нога неприятно ноет, причем с каждой секундой всё больше и больше – стоически игнорирую её вплоть до момента, пока меня не вносят в кабинет к врачу.
Разумеется, вся бумажная волокита снова перекладывается на плечи Ли. Интересно, насколько большой он выставит счёт и как мне за всё это расплачиваться? Ладно, буду разбираться с проблемами по ходу дела.
Повреждённую конечность обрабатывает приятной наружности доктор: накладывает повязку, даёт обезболивающее и успокоительное, которое я сама прошу, так как слишком взвинчена из-за столь насыщенного дня. И да, травматолог владеет английским, что является не только облегчением, но и настоящей отрадой. А вот медсестра, выкатывающая меня из палаты на каталке, познаниями не отличается, к сожалению.
Когда оказываемся в коридоре, хочу подняться, но женщина кладет руки поверх моих плеч, настойчиво возвращая в кресло, при этом что-то громко провозглашая. Недоверчиво оглядываюсь по сторонам, замечаю поднявшегося с места Со Джина, идущего к нам. Между ними завязывается разговор, который я в очередной раз не понимаю – уже бесит (!). Недовольно смотрю на парочку снизу вверх, пока парень не поясняет суть вопроса.
– Да не нужно нам это кресло! – пытаюсь вставить свои пять копеек, привставая, но медсестра снова вдавливает меня в сидение, за что я сверлю её гневным взглядом вплоть до выхода из больницы.
– Спорить вообще бесполезно, что за нация? – недовольно тарахчу под нос, чувствуя себя какой-то сломанной фарфоровой куклой, которой даже шевелиться нельзя.
Тем временем Со Джин флегматично спрашивает название отеля, намереваясь вызвать такси. И откуда у него столько терпения?
– «Дэ Янг Сеул», – чуть покопавшись в памяти, отвечаю я, даже не представляя, как мне его благодарить.
Вскоре подъезжает авто, Ли помогает забраться внутрь, и я хочу было попрощаться, но он садится следом.
– Оу, спасибо, я сама справлюсь, ты и так много времени на меня потратил, – начинаю протестовать, однако разве кто-то в этой стране меня слушает? Нет, конечно же. – Ладно, спасибо большое, – таки смирившись с участью «девицы в беде», пожимаю плечами. – Только нужно тогда забрать чемодан, хорошо?