В шаге от вечности
На мгновение в ее глазах зажглись огоньки, он попытался привлечь ее к себе, но она замахала рукой и опять уткнулась в развернутый на стене экран.
Он вообще-то тоже шутил. Даже если бы она почему-то не могла иметь детей, все это давно лечилось и корректировалось. Хотя она могла, насколько он знал. Скорее тут был вопрос личного выбора.
Максим увидел, что на экране у нее открыта таблица склонения финских существительных, и ей надо сдать зачет. Эшли постоянно обучалась на курсах. Совершенствовала владение языками, вплоть до экзотических, и разные прикладные навыки, которые ей никогда не понадобятся. Рихтер мог бы сказать, что это пустая трата денег, но у него язык не поворачивался. Эти средства она сама зарабатывала. Она вообще в основном зарабатывала чуть больше, чем он.
Они и до этого ссорились. Но разлом между ними был связан совсем не с тратой денег и не чувствами, а с политикой.
Как-то после просмотра фильма Копполы речь у них зашла о Вьетнамской войне. Один популярный коуч по семейным отношениям, тренинги которого были довольно дешевы, если подпишешь хотя бы двоих френдов, говорил, что ретро-увлечения могут оживить чувства и позволят найти новые точки соприкосновения.
— Ну, что скажешь? — спросил он, когда экран потемнел. — Вот какой он, твой империализм.
Она усмехнулась, положив голову ему на плечо.
— Это художественный вымысел. Ну давай, расскажи опять, Макс, как злые «пиндосы»… что за дурацкое слово! — произвели дефлорацию лесов, чтоб выкурить оттуда мирных вьетконговцев…
— Не дефлорацию, а дефолиацию.
— Не важно. А вот я скажу, что мне обе стороны одинаково противны. Я читала, что эти вьетнамские коммунисты расстреливали священников, а трупы во рвах известью засыпали.
— Никого они не расстреливали, кроме продавшихся империалистам. Они боролись за свободу своей страны!
— Это смотря с какой стороны посмотреть. Мне вот кажется, они боролись за тоталитаризм. А американцы, да, совершили ужасное преступление. Реликтовые леса уничтожать токсинами нельзя. И панд. Там же были панды?
— Не было.
— Ну, тогда в чем проблема?
Это она нарочно так поставила акценты, мол, людей, азиатов, «гуков» уничтожать можно, а панд нельзя, чтоб его позлить. На самом деле она не была жестокой, уважала все нации, все меньшинства. Даже слишком уважала. Она была по-своему доброй, более искренней, чем ее подруги, но… все равно чужой. И даже животных и детей любила больше в виде изображений из сети. С реальными, по ее мнению, слишком много хлопот. Хотя нет. Она частенько участвовала в сборе средств голодающим детям и зверям, не делая большой разницы между первыми и вторыми.
Она помогала детям и зверям, а он — партизанам. И оба смеялись друг над другом, сначала по-доброму, потом все злее. Вопросы власти и собственности… чужой, глобальной, а не их личной… стали их камнями преткновения.
— Буржуи все равно отнимут, сколько ты не помогай этим маленьким негритятам! — фыркнул он, увидев назначение платежа.
— Ты просто невежа из Казахстана. Тебя случайно не Борат зовут? Они африканцы, а не негритята. Ты же не скажешь про еврея, что он “kike” или “dirty jew”?
— Я еще и не так скажу, если он плохой человек… но никогда не сделаю человеку гадость, неважно какого он цвета… если он не заслужил. А вы слишком много значения придаете словам. Вся ваша жизнь театр, и вы носите долбаные маски, на которых нарисованы улыбки до ушей. Все знают, что полиции можно застрелить безоружного чернокожего, но нельзя назвать его негром. И у каждого есть право сменить пол сколько угодно раз и выбрать любой гендер или даже придумать свой, но нет права иметь крышу над головой, работу, пищу и чистую воду.
— Знаешь, darling… — она пыталась подбирать слова, пыталась погасить конфликт, — Ты слишком веришь всяким бредням из сети. В странах, где правят буржуи… точнее, рыночная экономика… там ни один ребенок с голоду не умирает. И у каждого есть крыша над головой и автомобиль. Даже бездомным там дают foodstamps, даже хроническим бродягам и наркоманам. А умирают люди там, где правят фанатики, племенные вожди и кровожадные бандиты-радикалы. Такие, как твои лесные друзья. Давай, покупай теплые подштанники своим гориллам с полуострова Калимантан, покупай!
— Полуостров называется Юкатан. И там воюют за свободу неосапатисты. Они герильяс, а не гориллы.
Эшли эти тонкости, конечно, знала, ведь она бывала в Канкуне на отдыхе не раз. Но ей нравилось его троллить. А по-английски слова “gorillas” и “guerillas” и правда, звучат похоже.
При этом он был готов поклясться, что мисс Стивенсон не была социошлюхой, как многие ее подруги. Социальный капитал для нее мало значил. Она не выкладывала длинных трехмерных отчетов о поездках, шоппинге, своих хобби. В сети проводила очень мало времени — от силы пару часов в день и только по работе.
Но в целом у Эшли было слишком мало расхождений с общественной нормой, чтоб они могли ужиться.
С буржуазной моралью, как называли эту норму чуваки, с которыми Макс общался в сети. Чуваки, которые читали Энгельса, Маркса, Фромма, Маркузе и цитировали последние работы Леона Ванцетти. По всему миру левое движение росло как на дрожжах. И это были уже не безобидные говоруны, а те, кто хотел реальных действий.
Эшли такие знакомства, мягко говоря, не одобряла.
«Надо учиться, работать, верить в себя, вкладывать деньги в свое образование и личностный рост! — вот был лейтмотив ее слов. — А не ныть в чатах о благой уравниловке и гуманных ГУЛАГах. И уж тем более не бегать с ржавым автоматом по джунглям!».
Но даже когда они так «кусали» друг друга, в этом был элемент игры и несерьезности. После этого они всегда мирились. Так продолжалось до одного случая.
Это случилось уже в этом году. Когда он, вернувшись после командировки, находясь не в себе, рассказал ей то, что рассказывать не имел права. Про базу и передающую станцию повстанцев на маленьком индонезийском острове ржавых кораблей и операцию по ее захвату. Про то, как Корпус мира ликвидировал и пленных, и свидетелей из обитавших там «мусорщиков». Парий, находящихся на самом социальном дне, неграждан, не принадлежащих ни к одной стране, но все равно людей.
Он в зачистке не участвовал, но стоял в оцеплении. Макс показал ей снимки, которые сделал сам из глаз, сильно рискуя. Нарушил присягу. Но эффект был совсем не тот, которого он ожидал.
— Ты лжешь, — сказала она. — Или тебя самого обманули. Это монтаж и графика. Я знаю, как такое делается. Я еще маленькая была, когда появился Deep fake.
— Ты о чем? Какой фейк? Я это снял сам. Я тоже так думал, пока мне это давали другие. Но я видел это своими глазами. Они убили их всех, а трупы сожгли. И это были не работорговцы и не наркомафия, а люди, которые хотели перемен. Ты хочешь еще свидетельств? Я найду. Сама и решишь, правда это или нет. Я думаю, это не первый случай. Ну так что? Найти?