Драконова Академия. Книга 1

Твоя тоже, но об этом мы благополучно умалчиваем.
– Ты все поняла? – вот теперь на меня посмотрели не как на мебель, а как на существо разумное. Точнее, малоразумное.
– Да, – киваю, стараясь не разочаровывать еще одного архимага в своих умственных способностях или, правильнее будет сказать, в их крайне относительном наличии.
– Вот и прекрасно. На следующие выходные я за тобой приду, продолжим разговор уже дома.
Как я счастлива.
Не дожидаясь ответа, Хитар сбросил cubrire-mubrire и вышел, а я облегченно вздохнула и, когда дверь за ним закрылась, по-быстрому запечатала контур. Я помнила, что Лика говорила про систему безопасности, но решила перестраховаться сразу. Неизвестно что там придет в голову Люциану, и как скоро система безопасности решит запечатать меня, оставшуюся в комнате одну.
Из-под покрывала на кровати торчал ремешок простенького браслета. Я вытащила его и вздохнула. Вопросы этому сири-навигатору надо задавать особенно осторожно, а лучше вообще по возможности не задавать. Если Валентайн каким-то образом узнал про запрос, который заблокировал мне доступ в ректорат, мало ли что он может узнать еще. Не хотелось бы сталкиваться с местным драконьим аналогом ФСБ или даже хотя бы с драконьей полицией. Драполицией. ДСБ. Или МСБ? В смысле, магическая служба безопасности.
Развивать эту мысль я не стала, подошла к шкафу. Положила браслетик на полку, вытащила форму. Ладно хоть она оказалась отглаженной, потому что в комнате не было ни намека на утюг и гладильную доску, и, что-то мне подсказывало, что гладят здесь тоже магией.
С обувью выбора особо не было. Две пары среднестатистически поношенных туфель: одни на небольшом каблуке (те, в которых я в ночи топала из комнаты Люциана), другие больше похожие на балетки. Покрутив в руках и те, и другие, я остановила выбор на балетках. Книги стопочкой громоздились друг на друге на отдельной втиснутой в шкаф полке, я открыла первую и ничего не поняла. В смысле, совершенно не поняла, что там написано.
Вот будет номер, если я их язык понимаю, а читать не смогу!
Впрочем, уже следующая книга мгновенно развеяла мои сомнения.
«Древняя История: от Тьмы и Света до наших дней».
Так, ладно. А с этой тогда что не так?
Я покрутила книгу в руках, полистала страницы, но не увидела ни единого знакомого слова. Символы, выложенные перед глазами в аккуратную вязь, напоминали помесь арабского с японским.
В этот момент я откровенно зевнула.
Солнце уже окончательно зашло, и в комнате поселились сумерки. Организм, переживший с десяток и одно потрясение, мгновенно отреагировал характерным – а может, давай в постельку?
Вздохнув, все-таки взяла в руки браслет-навигатор.
– Разбудишь меня завтра утром?
Кругляшок снова окутало сияние, голограмма улыбнулась и поправила светлые волосы:
– Разумеется, Ленор! На всю учебную неделю установлен автоматический график подъема и отходов ко сну, выстроенный с учетом твоего возраста и потребностей организма. Хочу напомнить про твое расписание на завтра: четыре пары. Две до обеда и две после – первая – драконий язык, вторая – история. Далее обед, после него основы бытовой магии и тренировки на свежем воздухе.
Физкультура, значит, ага. Осталось понять, где найти форму для физкультуры.
– Это все, или тебе потребуется что-то еще? – спрашивает голограмма.
– Это вс… – я замираю на полуслове, понимая, что только что чуть не отпустила себя и ее спать без самого важного. – Мне надо кое-что написать!
Я специально говорю «кое-что», потому что с таким диким интересом к жизни Ленор буквально со всех сторон, недолго и параноиком стать. Как выясняется, голограмме совершенно без разницы, что я собираюсь написать. Она произносит:
– Располагайся, где тебе будет удобнее, Ленор.
Я располагаюсь на кровати, и, как ни странно, надо мной тут же вспыхивает маленький светящийся шарик. По уровню света он напоминает настольную лампу или бра, под которым я читала книги, когда тетя Оля уже засыпала, а дальше, прежде чем я успеваю вздохнуть, прямо в воздухе вырастает натуральный магически-виртуальный лист бумаги, над которым мгновенно формируется перо.
Я опасаюсь, что пальцы пройдут сквозь призрачно-искрящиеся очертания, но стоит мне его коснуться, как перо обретает твердость и становится материальным. Я подношу его к искрящемуся листу.
Ч е ш у ю к н у т ь с я    м о ж н о
Я смотрю на буквы, рождающиеся под нажимом моей руки, и понимаю, что у меня еще две новости, хорошая и плохая. Плохая: вместо того, чтобы прямо сейчас лечь спать, мне нужно родить хотя бы главу для Валентайна. Хорошая: я умею не только читать, но и писать.
А стирать?
– Убери уже написанное, пожалуйста.
– Проведи пером в сторону.
Привет, аналог планшета. Я провожу пером над строкой, и она тает у меня на глазах.
Так, похоже, чтобы стереть одну букву, надо осторожно помахать над ней? Пишу:
Г л а в о 1
Осторожно провожу над последней буквой, и она тает, оставляя место между оставшимися и цифрой.
Молодец, Лена! Погнали!
Через десять минут я понимаю, что «погнали» – это не так просто как кажется, и что я по-прежнему смотрю на пустой лист. Тот же самый пустой лист я вижу, когда открываю глаза от дичайшего рева, доносящегося из-за стены. По ощущениям, в коридоре застрял дракон, и у него несварение.
Это – первая мысль, а вторая не успевает родиться, потому что снова оживает голограмма.
– Доброе утро, Ленор! – бодрым голосом сообщает она. – Сегодня твой первый учебный день в Академии Драконова.
    
Глава 10. Люциан Драгон. Прошлым вечером
Настроение было ни к Лозантиру, и это еще мягко сказано. Хотелось дышать огнем и летать, а не возвращаться обратно в зал. Особенно после того, что устроила Ларо, но и не возвращаться было нельзя. Особенно после того, что она устроила, и особенно после того, как он сам сорвался. Люциан пнул ни в чем не повинную стену рядом с дверью. Сжал и разжал пальцы, на которых еще горели прикосновения к нежной коже. Горели, как первородное пламя.
Принесло же эту Эстре, чтоб ее через два дня отчислили! Что вообще нашло на этих девиц, которых полгода никто не слышал и не видел? Обе сидели тихо, ходили по стеночке и вообще делали все, чтобы слиться с окружающим миром. Что, надо сказать, у них отменно получалось. Особенно у Ларо, но после дуэли с Драконовой она как из темных земель вырвалась.
Начала дерзить, у нее появился голос, а еще – странная непонятная притягательность, которой серая невзрачная девчонка никогда раньше не отличалась. Он и выбрал-то ее именно поэтому, чтобы не мешалась и чтобы не отсвечивала! Ну и еще самую малость потому, что именно Ленор Ларо частенько бросала на него такие исполненные тоски короткие взгляды, которые однозначно выдают влюбленность по самые ушки.