Драконова Академия. Книга 1
Ненадолго – Лика неожиданно вскочила, подхватила вещи и просто отсела от нас. На другой ряд! На этот маневр особо никто внимания не обратил, кроме меня, но подруга на меня не смотрела. Поэтому пришлось развернуться к доске, на которой уже вспыхнуло название:
«Мировая история. От Эрда до наших дней».
Глава 13Изначально мир, в который я попала, назывался Эрдом. По крайней мере, так его называли драконы или перворожденные, которых создали Лозантир и Тамея. Лозантир был мрачнявый чувак и считал, что Смерть станет идеальной основой для всего сущего, у Тамеи был совершенно другой взгляд. Истинно женский: цветочки, ягодки, любовь, светлая магия Жизни. Поскольку они были супругами, так между собой и договорились: Тамее цветочки и ягодки, Лозантиру – тлен и кошмарики. Если верить легендам, именно так возник мир, в котором темные и светлые драконы изначально жили в гармонии.
Правда, потом начались всякого рода накладки: темные, например, считали, что они мегакруты, потому что их создал мужчина, а светлые слишком позитивные и вообще мягкотелые. С людьми, например, переговоры и торговлю ведут, а не используют их в качестве всяко-разного, например, для ритуала возврата Смерти. Сам ритуал осуществлялся исключительно в водах моря Усопших, которое так назвали темные. Говоря по правде, никто там не усыпал – наоборот, это море являлось неиссякаемым источником мертвой (или темной магии) и даровало такую силу, сравниться с которой могли только создавшие мир боги.
Боги, к слову сказать, наигрались и ушли, параллельно перессорившись вхлам и оставив драконов и людей разбираться между собой. Людей создала Тамея, когда решила, что драконы слишком сильны и этому миру нужно что-то попроще. Муж такого подхода не одобрил, обозвав людей ничтожествами, не достойными существовать с созданиями изначальными. Вот так, слово за слово и возник первый божественный семейный скандал. Ярость Лозантира обрушилась на людей, уничтожив целые селения в мертвых землях, разумеется, через темных драконов.
Светлые такого подхода не одобрили, и случилась первая междраконья война.
С тех пор Тамея считалась святой, а Лозантир – нелюдем. Кстати, неудивительно, что такое не преподавали в школе, иначе даже я, воспитанная на греко-римских войнах, крестовых походах и революциях, имела все шансы стать седой заикой из-за суровой детской травмы. Потому что кровь в те времена лилась рекой, кровь драконов и кровь людей, а мир превратился в царство Смерти, которая была повсюду.
Как бы там ни было, светлые все-таки отбились от темных и решили, что они больше с ними не дружат. На этом заканчивалась история Эрда Изначального. Что касается темных драконов, они долго не думали и провозгласили себя эрдами (то есть истинными правителями этого бренного мира). Преданья старины глубокой нам и предстояло осваивать по лекциям Оллихарда. По его словам, вот это вот краткое вступление было необходимо для понимания масштабов зарождения цивилизации, а cо следующего занятия у нас начнутся подробные лекции, посвященные изначальным временам и правителям.
– Основательно готовьтесь к нашей первой практике, адепты. Пока что мы будем только усваивать материал, и спрашивать буду по всей строгости. Впоследствии нам предстоят выездные занятия на знаковые исторические места. Например, к алтарю Горрахона.
Если я правильно запомнила, Горрахон был первым правителем Мертвых земель, но он и его алтарь, где он убивал людей в обмен на подаренную силу, сейчас казались мне куда меньшим злом, чем ненаписанный роман и Валентайн Альгор.
Написать роман в непосредственной близости Люциана Драгона не представлялось возможным, потому что этот дракон драконил меня всю лекцию. И если бы только лекцию! В перерыве он исчез в неизвестном направлении, но как только я успела обрадоваться, Люциан вернулся. Со стаканчиком чего-то, подозрительно похожего по запаху на кофе, а по цвету – на облепиховый чай.
Признаться честно, у меня рука не поднялась отказаться. Во-первых, потому что я безумно скучала по кофе. Назвать меня кофеманом было нельзя, но мы с Соней часто брали лавандовый раф в нашей любимой кофейне, а потом бродили по улочкам города или ехали на залив. Задумавшись об этом, я поняла, что дело, скорее всего, не в кофе, и, прежде чем успела расстроиться, опрокинула в себя содержимое стаканчика, который принес Люциан.
– Нравится? – поинтересовался драконопринц с таким видом, как будто лично это сварил.
– Ф-ф-ф-ф… – сказала я, потому что обожгла язык и губы.
Опомниться мне, правда, не дали, потому что Люциан тут же подался ко мне и провел подушечкой большого пальца по горящей губе. Сказать, что губа загорелась еще больше – значит, ничего не сказать. Правда, уже в следующий момент жгущее ощущение сменилось приятным теплом, и очередное движение пальцев по коже показалось абсолютно лишним.
Мысль о лишнем пришла и ушла, потому что драконопринц перешел в активное наступление.
– Так гораздо лучше, правда? – низким рычащим голосом поинтересовался он, приподнимая мой подбородок.
Нет, так – это уже явный перебор. Я перехватила запястье вконец одраконевшего принца и, глядя ему в глаза, поинтересовалась:
– Ты правда считаешь, что пахучий веник и чашка горячей бурды поправят наши отношения?
– Наши отношения? – хмыкнул Люциан.
– Которых нет, не было и не будет.
– Если я правильно понял, мы в состоянии перемирия.
– Состояние перемирия не означает, что ты лапаешь меня за все места и не даешь спокойно учиться, – парировала я. – Так что если оно тебе еще нужно, это состояние, то давай придем к условиям, которые устроят нас обоих.
Люциан прищурился:
– Ты правда считаешь, что можешь выдвигать мне условия?
Я отпустила его руку и откинулась на спинку стула.
– Проверим?
Ноздри дракона раздулись. На миг даже показалось, что сейчас он, как его папа на портрете, дохнет огнем. Не дохнул. Поиграл желваками, а потом отзеркалил мою позу.
– Ладно, Ларо. Чего ты хочешь?
– Во-первых, никаких рук.
Он развернулся ко мне:
– И как ты себе представляешь жениха и невесту без рук?
– Отлично представляю, особенно после лекции магистра Оллихарда. Но если ты о прикосновениях, это называется ухаживания, Люциан. Мужчина ухаживает за женщиной, чтобы она сказала ему: «Да».
– То есть ты предлагаешь мне за тобой ухаживать?
– Судя по букету и этому, – я приподняла стаканчик, – ты это умеешь.
Сигнал прозвучал как раз в тот момент, когда вернулся магистр. Адепты уже расселись, последней по ступенькам поднялась бывшая Люциана, имени которой я толком не могла вспомнить. Посмотрела на меня и на стаканчик так, что будь я его содержимым, протухла бы в секунду, вздернула подбородок и прошествовала на свое место.
– Предположим, мне даже будет это интересно, – заметил он негромко. – Но у меня тоже есть условия, Ларо.