Вниз по кроличьей норе (ЛП)

Она издает звук согласия.
Драко отстраняется, из-за чего Гермиона становится недовольной, но потом нежные ладони обхватывают ее талию и помогают сесть, опершись на изголовье кровати. В поле зрения появляется стакан с водой — она тянется за ним, но обнаруживает, что руки сильно ослабленные. Гермиона хмурится. Стакан подносят к губам, она делает большие и шумные глотки в попытке утолить жажду. Стоит стакану опустеть, как его убирают.
Постепенно чувствительность тела начинает приходить в норму.
— В него было добавлено восстанавливающее зелье? — спрашивает она, моргая.
— М-м-м-м-м, — тянет Драко со своего места, сидит около нее, пальцы лениво поглаживают ее кисть. Одеяло обвилось вокруг бедер и соскользнуло достаточно низко — Гермиона недовольно заметила, что он надел новые боксеры.
Он, должно быть, увидел ее пристальный взгляд, потому что засмеялся и затащил ее обратно в постель. В этот раз она менее послушная, но и не собирается с ним бороться. В итоге Гермиона возвращается в прежнюю позу, в большей мере осознавая то, в каком новом качестве предстал Драко Малфой.
— Итак, — говорит Драко, касаясь подбородком ее макушки. Быть в его руках действительно приятно. Она бы никогда не назвала Драко Малфоя любителем обнимашек.
— Итак, — повторяет она.
— Что-нибудь болит?
Она отрицательно мотает головой, сознание все еще одурманено.
— Есть какие-нибудь гневные тирады, которые ты хотела бы высказать?
Это вызывает у нее приступ смеха.
— У меня нет никаких жалоб, — заверяет она Малфоя. И даже не может заставить себя смутиться по этому поводу.
Гермиона ощущает его ухмылку за спиной.
— Возможно, — протягивает он, демонстрируя свой аристократический акцент во всей красе, — тогда пора немного поболтать.
Ее брови сходятся в замешательстве — разве они уже этого не сделали? — прежде чем хватка рук на талии усиливается, а его губы находят ее ухо.
— Ты солгала мне, — выдыхает он ей в мочку, — думала, я тебя не узнаю?
Она застывает в ужасе.
— Я бы не назвала это ложью… — Гермиона пытается защищаться и одновременно отчаянно вылезти из его хватки. Он не позволяет.
— Если ты хотела меня вновь, могла бы просто попросить… — перебивает Малфой.
— …вряд ли, — отвечает она, — откуда мне было знать, как ты отреагируешь?
Он игнорирует это, зарываясь лицом в кудри и продолжая свою речь.
— Я тоже не мог перестать думать о тебе, — тихо говорит он — от его слов мурашки бегут по спине, даже пока она продолжает попытки вырваться из его объятий. — Удивлялся, почему узнал твою задницу. Когда вернулся, все было по-другому. Я смутился, когда мы встретились, потому что мечтал вновь быть внутри тебя.
От этих слов перехватывает дыхание. Гермиона замирает.
— Все гадал, как же выглядело твое лицо во время оргазма… — размышляет он, высказывая мысли в слух, — какие звуки ты бы издавала, если бы голос не был приглушенным. Подумывал о том, чтобы попросить администратора дать мне знать, когда ты вернешься. Я хотел еще одного шанса, хотел большего.
Она открывает и закрывает рот в попытке что-то ответить, но не может. Так было не только с ней. Наконец, ей удается выдавить из себя:
— Ну сейчас я здесь.
— М-м-м-м, — мычит он, — сама нашла дорогу ко мне, не так ли? Мне даже не пришлось искать тебя.
— Я могу спрятаться, если хочешь, — пытается пошутить Гермиона, но говорит слишком тихо.
При этой мысли он обнимает ее еще сильнее.
— О, нет, Грейнджер, — предупреждает он, — теперь ты моя.
Она дрожит, пока Драко собственнически проводит губами по обнаженному плечу. Но с трепетом и любовью.
Гермиона ждет, что он скажет что-нибудь еще, но Малфой, кажется, довольствуется тем, что погружает ее в беспамятство. По-видимому, разговор окончен.
Она решает отложить все вопросы насчет своей принадлежности ему на другой день, желательно, чтобы в следующий раз мысли были четче. Гермиона не может сказать, что недовольна его словами. Во всяком случае, это заставляет ее чувствовать себя… нужной.
Однако дальнейшие действия вызывают у нее тревогу. Грейнджер задается вопросом, ожидает ли он, что она уйдет. Они не обсуждали совместную ночевку, хотя Драко, похоже, не собирается ее отпускать.
 
Несмотря на это…
— Перестань размышлять, — приказывает он, явно уставший, — и засыпай.
И она слушается.