Стоять, бояться! Ревизор в академии
Ну а что? Меня бесила эта холодность профессора, его отмороженность, его умение успешно имитировать ходячую глыбу льда, и в то же время – его очевидная пылкость и горячность, которую я ощущала каждый раз, находясь в опасной близости от Эрика.
– Развлекаетесь, мисс Хоффман? – раздался вкрадчивый голос прямо у меня над ухом.
От неожиданности я подпрыгнула на месте и чуть не врезалась затылком в ревизора. Он, оказывается, уже некоторое время стоял рядом, пока студенты переписывали схемы с доски. А я, погруженная в свои мысли, не заметила его приближения. Впрочем, он и передвигался совершенно бесшумно, как тень, так что неудивительно.
– Кажется, это не очень похоже на конспект лекции. Что такое, мисс Хоффман? Нарываетесь на отработку?
Сказано это было тоном "Я тут стараюсь, распинаюсь, а вы цветочки рисуете?!".
Ох, лучше бы правда рисовала цветочки. Тогда не мечтала бы так страстно провалиться в подземное царство немедленно.
Я дёрнулась испепелить исписанный тетрадный лист, но Эрик оказался быстрее. Он проворно перехватил листок и стал вчитываться с абсолютно непроницаемым выражением лица.
Ой, ну все. Мне конец.
Я нервно сглотнула и замерла в ожидании бури.
Шли годы. Шла вторая вечность…
В смысле, прошло три секунды. Пять. Десять.
Буря разгораться не спешила.
На нас пялились почти все адепты, забыв про переписывание схем. А я пялилась только в точку перед собой, мысленно прощаясь с жизнью.
Ну ладно, с жизнью я загнула. Но вот с академией явно теперь возникнут большие проблемы. И всё-таки с жизнью, да. Потому что я сейчас просто сгорю от стыда.
Мертвая тишина в аудитории угнетала. Мне кажется, все вокруг слышали грохот моего сердца в грудной клетке.
Вдохнула поглубже и рискнула поднять глаза на Эрика.
Он стоял неподвижно, вчитываясь в мою писанину. Перевернул листок, любуясь карикатурой.
Я видела, как он изо всех сил сдерживается. Желваки играли на его лице, профессор весь даже как-то покраснел от натуги. Пытался на меня не наорать, видимо.
Уголки его рта едва заметно дрогнули, и я временно перестала дышать.
Жутко захотелось перекреститься. Никогда не молилась, но сейчас я была готова поклониться всем богам мира сразу, чтобы кто-нибудь спас меня от зарождающегося гнева.
Он же меня прихлопнет. Скажет сейчас что-нибудь мерзкое своим ехидным тоном, а потом поведет за ручку к ректору, чтобы быстро решить вопрос с моим исключением. Потому что я его наконец-то доконала. Довела.
Но профессор молчал. Секунду. Другую.
А потом он взорвался хохотом.
Я в первую секунду даже вздрогнула от неожиданности, потому что меньше всего ожидала услышать заливистый смех Эрика. Нормальный такой человеческий смех обычного смертного. С ума сойти.
Ничего не понимающие студенты побросали свои конспекты и с любопытством уставились на хохочущего профессора.
– А борделик-то почему? – сквозь смех спросил Эрик. – Я могу понять даже шмелика, так как вечно ношусь, как ужаленный. Могу понять эзотерика, так как кличка "пророк" ко мне привязалась неспроста. Но борделик-то почему?
Я не знала, что ему ответить. По ощущениям, я покраснела вся, до кончиков волос.
Отсмеявшись, Эрик сложил листок пополам и помахал им в воздухе.
– С вашего позволения, я это конфискую.
Интересно, а если бы я не позволила, он бы не конфисковал? Захотелось эксперимента ради ляпнуть "мое, не отдам!", но я благоразумно решила, что я всё-таки не бессмертная, а количество прожитых жизней на этой неделе уже точно исчерпала.
Одно радовало – кажется, буря миновала.
Правда ненадолго.
– Я смотрю, все уже перерисовали к себе схемы тактики ведения ближнего боя? – певучим голосочком спросил профессор. – В таком случае, я могу стирать всё с доски, верно?
Не дожидаясь ответа, он прищелкнул пальцами, и доска опустела.
Аудитория тут же взорвалась возмущенными воплями, потому что никто не успел переписать всю информацию.
– Тишина, – негромко произнес Эрик.
Ему не требовалось повышать голос, чтобы призвать всех к дисциплине. Все и так примолкли на полуслове, только сверкая разгневанными взглядами.
– Во вторник будет зачет по этой теме. Это будет вам уроком о том, что нельзя отвлекаться во время лекции на всякую чепуху. Мисс Хоффман, к понедельнику вы подготовите доклад на тему правильной тактики ведения ближнего боя в условиях заснеженных гор. А за работу на сегодняшнем уроке вы получаете ноль баллов. А, нет… один балл: полбалла за художественные способности, полбалла – за литературные. Придете ко мне на отработку в понедельник.
Мразь. Мерзавец. Гад ползучий!
Я мысленно застонала, не представляя, как справлюсь с объёмом задач на этих выходных. А можно мне просто сдаться и вернуться под крылышко назойливой матушки, а?
Глава 11. Тени и фенечки
– Ненавижу, ненавижу, ненавижу! – я в сердцах зашвырнула учебник на другой конец стола.
Но не рассчитала силы, и учебник отправился в свободный полет, с возмущенным шелестом свалившись на пол.
– Элли, тебе бы поужинать спокойно.
– Да какая тут может быть еда, – я с горечью уронила лицо в руки. – Этот ревизор меня завалил в конец. Я не представляю, как выполнить в срок все то, что он требует сделать к понедельнику. Разве что в самом деле не спать. Ты сможешь приготовить мне какое-то бодрящее зелье?
– Не вопрос, – кивнула Вивьен. – Но ты уверена, что стоит так издеваться над своим организмом? Откат потом будет жёсткий.
– У меня нет выбора. Придется в самом деле спать по часу в день от силы, это мой единственный шанс успеть в срок.
– Ну как знаешь. Смотри, я тебя предупредила. Я тогда после ужина гляну, есть ли у меня все необходимые ингредиенты. Не уверена, остался ли у меня корень манадеры. Если нет, то завтра утром сбегаю в лекарскую лавку. А если есть, то уже сегодня зелье намешаю.
– Спасибо, – благодарно выдохнула я.
Я доверяла Вивьен в приготовлении волшебных снадобий. За годы обучения не раз приходилось прибегать к ее помощи. И если на первом курсе я еще сталкивалась с побочными эффектами вроде пара из ушей, то уже на втором курсе к Вивьен выстраивалась целая очередь студентов, жаждущих бодрящих или, наоборот, успокаивающих настоек. Чаще – успокаивающих, особенно в период сдачи экзаменов. У Вивьен был прекрасно развит лекарский талант, а бойцы с таким дополнительным навыком всегда особо ценились.
– Я, пожалуй, пойду работать над дипломом, все равно кусок в горло не лезет, а здесь не получается сосредоточиться, – вздохнула я, вставая из-за стола.
– Но ты совсем ничего не съела!
– Не лезет, – повторила я.
Нагнулась за упавшим учебником, но меня опередили. Чья-то рука коснулась книжки на секунду раньше меня, и я накрыла ее своей ладонью.
– Твое? – Флейтон улыбнулся мне, поднимая учебник.
– Д… да. Спасибо.
– Все в порядке? Выглядишь расстроенной.
– Это все из-за профессора Кларксона, – буркнула я, воровато оглядываясь по сторонам (а вдруг профессор рядом?). – К понедельнику надо подготовить доклад, а еще полностью переделать дипломную работу, мой черновой вариант отклонили. Так что, прости, у меня не получится съездить с тобой в Гелион-Сити завтра. Буду учиться все выходные.
– Ох, как жаль…
Кажется, он в самом деле расстроился.
Было приятно осознавать, что кто-то так сильно хочет побыть со мной вдвоем, пусть даже это не тот человек, от которого у меня самой замирает сердце.
"А от кого замирает?" – ехидно спросил внутренний голос.
Что ж, обманывать саму себя было бессмысленно. Я до сих пор задерживала дыхание при воспоминаниях о якобы случайных прикосновениях Эрика. От его легких касаний и от его пламенного взора мое сердце, определённо, сбивалось с ритма. Не то что сейчас, когда мы с Флейтоном шли в сторону факультетской гостиной.