Егерь (СИ)

— Они — это мы.
Долгая пауза. Пляшет огонёк свечи.
— Они — другие. Плохие. Злые. Голодные. Глупые.
— Шелли, что за королева и генерал?
Девочка резко распахивает глаза, занимая сидячее положение.
— Ой, я опять видела картинки. Всякие. Страшные, — она дрожит, а лабрадор уже запрыгивает на кровать и начинает облизывать ей лицо.
— Так, — глубокомысленно говорит Накомис. — Подытожим. Есть две разные категории. Первые — это мы. Люди, да? — она оглядывается в поисках поддержки по сторонам.
Кёртис медленно кивает, а я пожимаю плечами.
— Им страшно и холодно. Они где-то под землёй и завтра умрут. Вторая категория — какие-то монстры, судя по всему. Завтра их станет вдвое больше. После этого, как там она сказала…
— Падёт сосновый хребет, — замечает священник.
— Это, очевидно, Пайн-Ридж, — полицейская накручивает прядь волос на палец. — Монстры получат еду, их число снова увеличится. Затем что-то про руки.
— Ладони обагрятся кровью, — припоминаю я. — Очевидно, речь о вашем лагере, падре. Потом кирдык настанет плохим людям — явно лагерю Самеди. — Родится вторая королева… Господи, можно я дальше буду за лошадьми ухаживать, а не пазлы решать?! — эмоции прорываются в голосе.
— Ты сказал, что в Уайтклэй сидят жуки, — успокаивающе произносит Накомис, — возможно, неверно их классифицировал, и это перепончатокрылые. Общественные насекомые. А у тех зачастую есть матка. У моего дяди была пасека, — поясняет она. — Матка, она же королева.
— Логично. Тогда генерал — это тот большой бронированный хрен, которого я видел в городе. Жук-носорог на стероидах.
— Разве под Уайтклэй есть пещеры и тоннели? — тихонько вмешивается мать Шелли.
— Насколько я знаю, нет, — отвечает Кёртис.
— Вриллы вполне могли их выкопать за это время, — говорю я. — Тем более наша Принцесса Единорогов упоминала глину.
Девочка тушуется и прячет лицо за холкой Ракеты.
— Мне вот, что непонятно, — продолжаю я. — В городке остались только мертвецы в коконах. Однако же она, — кивок на Шелли, — утверждает, что под Уайтклэй сидят пленники. Нахрена убивать часть людей, а часть оставлять в живых?
— Может какие-то из них не подошли? По тому или иному критерию. Да какая, в сущности, разница? — пожимает плечами Накомис.
Вспоминаю тела, вытащенные из коконов. Подростки, старики и доходяги типа Донни. Их посчитали слишком… низкокалорийными. Так что ли?
— Вам нужно собираться и уходить, — вновь говорю я Пастырю. — Сам слышал, завтра число жуков удвоится. Вашему лагерю конец.
Кёртис не успевает ответить.
— Если только мы их не остановим, — бросает в тишине Накомис.
— У тебя синдром героя или что? — смотрю на неё, щурясь от удивления. — Хлебом не корми, дай сдохнуть смертью храбрых в лучах славы?
— А тебя вообще заботит что-то кроме собственной задницы? — раздражённо фыркает она.
— Да, чтобы рядом с ней была не менее симпатичная задница. А вот с хера ли ты так рвёшься рисковать ради этого городка?
— Потому что мне не посчастливилось жить на этой земле, придурок! Или ты думаешь, что жуки остановятся, сожрав ближайших выживших? Ты слышал девочку? Они расползутся, набирая силу с каждым поглощённым лагерем.
— И это станет проблемой кого-то другого.
Индианка краснеет, как помидор, готовая разразиться необдуманными словами, но священник поднимает руку с зажатым крестом.
— Господь не просто так наделил вас силой. Сказано: “Если ты в день невзгод смалодушничал, твоя сила мала. Спаси тех, кого уводят на смерть, и удержи тех, кто бредёт на бойню”. Притчи, 24:10. Вы уже проявили себя героем для наших людей. Не бросайте их в беде.
— Я не рвусь в герои. Они слишком плохо заканчивают, — отвечаю, а сам смотрю на девочку, которая зажала в ручках уши Ракеты и теребит их из стороны в сторону, что-то напевая.
Сколько таких детей сейчас сидят по городам и деревням, испуганно вздрагивая от любого шума снаружи?..
Чертыхнувшись, хочу заговорить, но перед глазами бежит алый текст.
Ваалис Иккул предлагает вам задание: 
 
— Уничтожить управляющего врилла. 
— Уничтожить матку вриллов. 
Ограничение: 24 часа. 
Награда: 
— Способность “Пелена тишины”, ступень E. 
— Револьвер “Десница”, ступень D. 
Принять: Да/Нет. 
30 … 
29 … 
Снова этот хрен вылез. Чтоб ему икалось там!
— А, твою-то мать, и ты туда же! — взрываюсь и со вздохом перевожу взгляд на Накомис. — Пошли, у нас работы до чёрта.
А сам принимаю задание.
Полицейская радостно взвизгивает и молниеносно чмокает меня в щёку. К собственному удивлению, судя по её глазам. Хмыкнув, я вываливаюсь на улицу и целеустремлённо иду в трейлер. Надо перекусить. Неизвестно, когда представится следующая такая возможность.
— Какой у нас план? — догоняет меня полицейская и делает вид, что ничего не случилось.
— Я работаю над этим. Ты купила лук?
— Нет. Слишком мало арканы.
— Тогда закидываем в себя еду и идём охотиться.
— Но ты сам говорил, что в темноте это делать опасно? — справедливо возражает она.
— Не опаснее, чем пытаться зачистить город, полный жуков-убийц.
Можно было бы дождаться рассвета, но у нас теперь слишком мало времени.
— Туше.
Через четверть часа мы выходим за стены лагеря и принимаемся за геноцид инопланетной фауны. Чувствую себя, как слепой котёнок, но по крайней мере звёзды не закрыты тучами, да и полнолуние, так что хоть какой-то свет имеется. Вдобавок, помогает моё чутьё. Получается унюхать тварей раньше, чем они смогут подкрасться к нам незамеченными.
В лагере я взял строительный молот, а Накомис орудует моим топором. Стараемся не шуметь, чтобы не привлекать лишнего внимания. Поэтому никакого огнестрела, только холодное оружие.
Нам попадаются разные уже виденные гады — недостраусы-рачиосы, глазастые анкрины, небольшой выводок дрэкселей, зубастые жабы, о которых рассказывала девушка.
— Почему “Иктоми”? — спрашиваю я, когда мы заканчиваем бой с очередной волной чудовищ.
— Откуда ты знаешь? — вскидывается полицейская, будто я назвал цвет её трусов.
— Потому что я весь из себя загадочный и всезнающий, — ухмыляюсь в ответ.
Спутница молчит некоторое время и, наконец, начинает говорить:
— Я была трудным ребёнком в детстве. Воровала, обманывала, задирала сверстников. Бабушка воспитывала меня одна, и ей было трудно справляться со мной. Ну а мне не нравилось жить в резервации. Особенно, когда по телику крутили фильмы про большие города, полные чудесных возможностей. На фоне них возможности, предоставляемые Пайн-Ридж, вызывали у меня гораздо меньше ажиотажа. Варить мет, как Красный Джим, чтобы потом толкать его в соседних городках. Спиться, как половина совершеннолетних жителей резервации. Грёбанный сучий Уайтклэй! — взрывается она. — Попытаться устроиться в казино и считать это величайшей удачей в жизни. Уйти в армию, чтобы хотя бы так сбежать из этой глухомани.
Я молчу и зажигаю сигарету, прикрывая огонёк ладонью, чтобы не отсвечивал в темноте.
— Дерьмовый характер — у моей семьи в крови. Сам понимаешь, какому-нибудь душке фамилию “Дурной Нрав” не дадут. Если проследить нашу родословную, там половина или прирезала кого, или ограбила, или закончила в овраге с пулей в затылке. Бабушка говорила, что наш предок польстился на сказки Иктоми и в обмен на мешок золота продал ему свою самую красивую дочь. Вот только в мешке оказалось золото дураков — пирит. С тех пор мы отмечены Иктоми за свою жадность и глупость. Отвечая же на твой вопрос, у народа Лакота — это национальный герой. Мифологический персонаж, который ходит по миру и ищет неприятности на свой зад. Паук-трикстер, который может быть хитрецом и обманщиком, а может — советчиком и учителем. Так вот, бабушка хотела, чтобы я вела себя, как Накомис — лунная дочь, но гораздо чаще ей доставалась своенравная упрямая коза Иктоми.