Леди Каладана
Именно поэтому сюда отправили ее, хотя она пыталась найти свое место в этой ситуации, свой независимый путь.
– Я бы не нашла интересным влюбленного подростка, – ответила она. – Вам не нравится Орден сестер, не так ли?
Он, смеясь, откинулся на спинку массивного деревянного стула.
– Ну, это хорошо известный факт! Мой отец пожертвовал целое состояние на вашу Школу Матерей, но я положил этому конец. Я никогда не мог себе представить, на что ведьмы потратили все эти деньги.
– Школа Матерей возвела несколько новых зданий, и на стенах каждого из них висит табличка, на которой указан источник финансирования строительства административных, жилых и учебных корпусов. Сестры очень благодарны.
Он нахмурился и отвел взгляд.
– Им придется искать другие источники финансирования. – Собираясь с мыслями, виконт отпил еще вина. – К несчастью, я каким-то образом сумел возбудить подозрения Императора. Я знаю, что Вещающая Истину постоянно что-то нашептывает ему на ухо, так что, если я позволю вам остаться, это давление немного ослабнет. – Его лицо потемнело. – Но не надейтесь, что деньги снова потекут рекой. Я сильно пострадал от того, что Император уничтожил владения моего давнего делового партнера герцога Вердена. Мне нужны средства на восстановление моего собственного Великого Дома.
Джессика усмотрела в этом возможность и ощутила, как с плеч ее падает тяжкое бремя.
– Одно только мое присутствие здесь успокоит Орден сестер, а я… я лично знакома с Преподобной Матерью Мохайем и смогу вам помочь.
Он явно удивился.
Она кивнула в сторону людей в военной форме, стоящих под деревьями. Двое из них подошли ближе и замерли в весьма угрожающих позах. Это мера предосторожности? Виконт имел основания не доверять ей с самого начала.
– Кто эти люди? Почему они так заинтересованы моей персоной?
– Это офицеры охраны; их задача – обеспечение вашей безопасности.
Джессика вскинула брови. Означало ли это, что виконт Тулл не хочет, чтобы она что-то увидела?
– Спасибо за такую заботу о моей безопасности. У вас опасная планета? Здесь по округе рыскают преступники, жаждущие уволочь меня в дремучий лес?
– Я не хочу, чтобы с вами приключилась какая-нибудь неприятность, – осторожно ответил он. – Вы сестра Бинэ Гессерит и как важный гость находитесь под моей защитой.
Она уверенно улыбнулась.
– Я не беззащитна.
Он тоже посмотрел на людей в форме, которые подошли слишком близко к столу. Виконт заговорил, обращаясь не столько к Джессике, сколько к ним.
– Устраивайтесь, привыкайте к моей планете, к моему замку. Чувствуйте себя свободно, ваши передвижения никак не ограничены – у меня нет тайн.
Он поставил бокал на стол и провел пальцем по губам, глубоко погрузившись в мысли.
– Просто не ведите себя, как ваша предшественница.
Ей требовалось найти способ преодолеть дурное наследие отношений между виконтом и наложницей его отца.
– Вы не приняли Зоанну, значит, у меня нет предшественницы. Я первая наложница, представленная вам Орденом, виконт Джандро Тулл. Надеюсь, вы честно дадите мне шанс.
Он рассмеялся.
– Вы быстро думаете, и мне это нравится. Но вы не моя наложница, и не думайте, что вам удастся легко меня соблазнить. – Он снова улыбнулся. – Да, это будет нелегко.
Джессика продолжила:
– Давайте посчитаем это разрядкой напряжения. Я высоко ценю ваше гостеприимство и хочу лучше узнать и вас, и ваш мир.
Джандро Тулл явно почувствовал облегчение; пожалуй, даже удовольствие.
– Мы достигли взаимопонимания, предлагаю считать это своего рода перемирием.
Он протянул бокал, и они чокнулись.
Отпивая вино, Джессика думала о своем дорогом Лето.
* * *
Если мы сможем преодолеть страх и признать общность наших целей, то станем непобедимыми.
Якссон Ару, обращение к Союзу БлагородныхТупайл – суровая планета с дымным красноватым небом и неутихающей сейсмической активностью. Но, несмотря на это, ур-директор КАНИКТ Малина Ару отлично себя здесь чувствовала. Энергия и хаос являлись бодрящей комбинацией. Тупайл был ее домом, одной из скрытых планет, которые не значились на картах Гильдии и служили убежищами для руководителей КАНИКТ и многих изгнанников за долгую историю.
Она сидела на веранде, расслабившись, несмотря на постоянную работу мысли. Здесь ей лучше думалось, а подумать нашлось о чем.
Хар и Кар, довольные жизнью, сидели по обе стороны от кресла, как всегда, настороже, как всегда, готовые защитить ее. При любой возможности они путешествовали вместе с хозяйкой, но предпочитали быть дома. Иногда Малине хотелось вести такую же жизнь, как ее псы, – простую и понятную. Она погладила собак. Звери заурчали, показывая страшные клыки, но Малина не испугалась.
Она страшно разочаровалась, узнав от шпионов, что щенки, направленные на Гайеди Прим, набросились на молодого Феда-Рауту Харконнена и погибли. Малина жалела животных, а не Фейда, она решила, что не станет устраивать создание еще одной пары зверей для него.
Малина смотрела на красноватое небо и видела линии дыма, которые, как темные пальцы, расплывались в атмосфере. Значительную часть неба занимала огромная луна, на поверхности которой различались ущелья и кратеры. Днем она росла, а это усиливало сотрясения пород планеты, но гидравлические стабилизаторы в фундаменте жилища Малины гасили толчки, они едва ощущались. Однако она не могла отделаться от ощущения, что луна может в любой момент обрушиться на голову… как и ее намерения сокрушить Империю Коррино.
Тщательно разработанные четкие планы Союза Благородных дали крен в сторону насилия, подстегиваемого провокациями ее сына. Недавняя атака Якссона на императорский дворец выглядела тупой и неуклюжей, она прозвучала таким же диссонансом, как удар литавр посередине скрипичной сонаты. Взрыв корабля с сокровищами и смерть невинных должны были вызвать всеобщее отвращение и возмущение, но с другой стороны, акция пролила яркий свет на воровство Коррино, похитившего все эти несметные богатства у других благородных семей. Даже при таком числе погибших потеря неправедно нажитых денег, несомненно, мало что значила для Шаддама с точки зрения финансов, если не считать смущения. Очень немногие испытывали хотя бы минимальное сочувствие Императору, несмотря даже на то, что он неубедительно настаивал, что собирался сделать щедрый жест – раздать богатство подданным.
Хотя Малину и потрясло содеянное сыном, она понимала, что другие члены Союза Благородных отнюдь не испытывали того же чувства, и Малина Ару начала прислушиваться к ним. Она видела, что уже не получится выдерживать прежний курс постепенных ненасильственных действий.
Хар и Кар, словно связанные невидимой психической связью, одновременно подняли острые уши и повернули головы в одну сторону. Животные встали, из их грудей вырвалось низкое угрожающее рычание. Горящие свирепым огнем глаза устремились на большой дом.