Не та девушка

Во время нашей поездки все наше общение сводится к обсуждению примитивных, бытовых вопросов. Ни одна беседа еще не длилась дольше минуты. Да и беседами это сложно назвать… «Вот ручей — время наполнить фляги.» «А вот подходящее место для привала.»
И причина молчания на сей раз вовсе не в неудобстве — хоть и едем верхом, мы часто переходим на шаг, — а в присутствии чужих глаз и ушей.
Мне давно уже хочется остаться наедине с этим мужчиной, но судьба в лице новоявленного отца распорядилась иначе.
Всю дорогу за нашими спинами неизменно маячит семерка соглядатаев-стражников, и куда бы я не направилась, кажется, за мной непременно приглядывает чье-то зоркое эльфийское око.
— Хродгейр, — за спиной раздается ровный голос Маэглина, — совсем скоро стемнеет. Время устроить ночлег.
— Знаю. Пересечем ручей и через несколько минут доберемся до пещеры. Там хорошее место для остановки.
— Хорошее, если его не облюбовали разбойниками! — посмеивается эльф.
— В той пещере места хватит всем, — в тон ему отвечает полукровка. — А не захотят делиться, мы их живо научим щедрости!
Всего один ночлег да несколько часов пути — и мы подойдем к воротам замка. В замок я войду одна — эльфам без приглашения вход туда заказан, если, конечно, они не желают нарваться на громкий межрасовый скандал.
И хотя Таурэтари предсказала, что наши пути с отчимом не пересекутся, я до сих пор боюсь в это верить. Конечно, он вполне может быть в отъезде, но все же настраиваю себя на самый сложный расклад — нашу встречу.
У меня с собой письмо главы старейшин, в котором содержится приглашение на безвозмездное лечение сиры Альвиры. Помимо корректного, дипломатического послания, везу и неофициальное, устное сообщение, в котором придется напомнить, что здоровье моей матери непременно отразится на здоровье Гретты в самое ближайшее время.
Это блеф чистой воды. Никто бедной Гретте вреда не причинит. Мне бы главное до мамы добраться, дать противоядие и попытаться ее уговорить со мной уехать! В крайнем случае, придется воспользоваться магическим принуждением либо по отношению к отчиму, либо к маме.
— Вот здесь, — обернувшись, Хродгейр указывает эльфам на несколько огромных валунов, почти незаметных в пышно разросшемся кустарнике.
На первый взгляд, кроме ряда камней, ничего здесь нет и быть не может, но я уже привыкла, что полукровка способен замечать то, что обычному глазу не под силу.
— Значит, будем распрягать лошадей! — оживленно заключает Маэглин.
Наше временное, каменное убежище по большей части расположено под землей и имеет узкий проход, куда не влезет никто шире человека. Поэтому мужчины решают, что они попеременно будут дежурить снаружи, приглядывая за лошадьми.
Пока эльфы занимаются животными, Хродгейр разводит огонь в густом полумраке пещеры, а я бестолково кручусь рядом, постоянно на что-нибудь натыкаясь. Пытаюсь ему помогать, но, наверно, больше мешаю.
Он терпеливо сносит мою «помощь» — даже не предлагает ни разу отдохнуть в сторонке. Улыбается иногда на меня глядючи, но никаких насмешек при этом себе не позволяет, за что я ему очень благодарна.
Не проходит и получаса, как мы уже сидим около костра в огромной пещере, сразу ставшей уютной и обжитой при таком освещении.
Провизии у нас с собой полно, — спасибо щедрому отцу и директрисе Элуйдес! — поэтому вместо экзотической дичи, как в предыдущую поездку, у меня есть возможность отведать бесподобное вяленое мясо и пряные лепешки.
Начинать нашу трапезу без эльфов кажется неправильным. То и дело с нетерпением кошусь на узкое пятно гаснущего дневного света. Оттуда доносятся спокойный эльфийский говор и храп лошадей. Неужели так много времени требуется, чтобы животных распрячь, напоить, покормить и привязать?
В ожидании своих спутников рассматриваю яркие языки пламени, протянув озябшие пальцы к костру.
— Маэглин — не только мне друг, но и названный брат, — ни с того ни с его сообщает Хродгейр, накидывая мне на плечи теплый плащ и пристраиваясь совсем рядом, — как тебе Гретта.
Я понимающие киваю. Это объясняет, почему сюда никто не спешит. Эльфы специально медлят, давая нам долгожданную возможность побыть немного наедине. Вроде бы крошечное упущение в исполнении данного им приказа, но при этом ненавязчиво естественное и невероятно желанное.
Вопросительно заглядываю в лицо полукровки — оно так близко, что на коже отчётливо ощущаю горячее дыхание. Его ноздри широко раздуты, как и мои, наверно. Ведь я тоже жадно вдыхаю его запах — терпкий, немного горький и какой-то влекуще-родной.
Янтарь в глазах почти исчез — утонул в черных огромных зрачках. Тяжелая рука ложится мне на плечи, слегка притягивая к себе, вызывая внутри приятный трепет, а снаружи заставляя покрыться мурашками. Другой рукой полукровка убирает упавшие мне на лицо пряди волос, поясняя негромко:
— Чтоб не мешали.
Чему? Смутившись, перевожу взгляд на костер. Интересно, насколько близкие они друзья с Маэглином. Сколько еще времени тот готов увлеченно заниматься лошадьми?
— Устала?
Мотаю головой легонько и поглаживаю подушечками пальцев гладкий камень, покоящийся на моей груди.
— Нет. Директриса Элуйдес подарила мне напоследок амулет, снимающий усталость. Странная магия.
— Странная?
— Вернее, незнакомая. Она обещала, что я вообще не почувствую усталость во время поездки.
— И как, оно работает? — свободной рукой, которой только что он убирал мне волосы, Хродгейр проводит по камню, заодно обжигая кожу в зоне декольте легкими, невесомыми касаниями. От камня его пальцы рисуют дорожку немного в сторону — и обводят родимое пятнышко, раньше такое нелюбимое. Ласково, бережно и немного щекотно. Пожалуй, впервые я рада, что он у меня есть, этот опознавательный знак…
— Всегда мечтал до твоей бабочки дотронуться, — шепчет мужчина, и внезапно одной ладонью обхватив лицо, поворачивает и тянет к себе, — и по губам твоим жуть как изголодался!
Этих слов я ждала, будто дождя после долгой засухи!
Стоит его губам прикоснуться к моим, стоит мне расплавиться под их жарким напором, забыть обо всем на свете, раствориться в его движениях, как… до нас доносится неожиданное и очень громкое:
— Значит, вы нас ждали?
— Что? — мы с Хродгейром неохото распадаемся на части из общего целого и непонимающе разглядываем лицо Маэглина.
Вроде бы почти бесстрастное, но эти смешинки во взгляде просто убивают!
— Ну, вы без нас до сих пор не начали ужинать… Ждали нас, говорю. И правильно делали! В хорошей кампании ужинать веселей.
От возмущения готова лопнуть! Поворачиваюсь к Хродгейру, недоверчиво всматриваюсь в его смеющиеся глаза и уточняю чуть громче, чем следует: