Дикая тишина

– Мама, папа, вы ни за что не угадаете, что я сегодня видела. Пять водяных землероек, все такие толстенькие, с маленькими черными хвостиками.
– Это, наверное, были крысы.
– Да нет же, это водяные землеройки, они у меня есть в книге о британской дикой природе. Они похожи на крошечных бобров.
– Где они, эти крысы?
– В дренажной канаве, – сказала я, не подумав, и тут же поняла, что совершила ошибку.
– Что? Ты спускалась в канаву? Ты же знаешь, что тебе туда нельзя! Отправляйся в свою комнату и не выходи оттуда. – Поднявшись наверх, я все равно слышала мамин голос. – Избавься от них. Наверняка оттуда и берутся эти мерзкие крысы, из воды.
Из окна своей комнаты я смотрела, как папа идет по двору с одной из ярких жестянок, купленных у торговца. Потом я сидела над раскрытой книжкой о британской дикой природе и гладила пальцем картинку с водяной землеройкой. Это были не крысы. Но водяных землероек в канаве я больше не видела.
///////
Я сидела на камне, который торчал из живой изгороди среди травы и папоротника. Зачем я только раскрыла рот! История с водяными землеройками научила меня, что о некоторых вещах лучше никогда не говорить вслух, и вдруг я так неосторожно выдала едва сформулированную мысль. «Подумываю написать книгу» – как я вообще могла такое произнести, да еще перед людьми, которых едва знаю и вряд ли узнаю лучше? Ведь я не осмеливалась сказать эти слова даже самой себе или Моту! Я пошла назад в деревню по скалам, глядя, как тяжелый грузовой корабль медленно выходит из устья реки. Урок я усвоила: больше никогда никому не заикнусь о писательстве. Нельзя испортить эту идею, пусть она навсегда остается просто мечтой, тайной, которую я буду хранить только для себя.
 
11. Электромагнитное
Я погладила коричневую пластиковую обложку старого путеводителя, рассеянно провела пальцем по вздувшимся страницам. Нельзя допустить, чтобы Мот утратил то, что хранится под этим пластиком. Если от него начали ускользать воспоминания о тропе, то за ними посыплется и все остальное. Его жизнь, все, что он успел сделать, и мы, все воспоминания о нашей жизни – все это будет отнято у него, потеряно в слякотной неопределенности. Мне нужно это остановить, найти способ заткнуть прорехи в его мыслях. Нельзя молча стоять рядом и смотреть, как утекает сквозь пальцы все, что делает Мота тем, кто он есть.
Я вновь раскрыла книгу на самом начале тропы. Майнхед. Путеводитель столько раз побывал под дождем, что выцветшие карандашные пометки на полях было почти не разобрать. «День 1: если тропа вся такая, как здесь, то у нас нет ни единого шанса». «Всюду муравьи». Точно, муравьи с крыльями, сухая тропа кишела ими, миллионы насекомых у нас в волосах, в воздухе и вообще повсюду. Я провела пальцем по линии на вклеенной в книгу карте. Муравьев мы встретили на плоской части пути после очень крутого подъема, там, где тропа наконец выровнялась и пошла по вересковой пустоши. После пони. Палец двигался по оранжевой линии, пересекая волнистые контурные линии, и в голове разворачивались воспоминания. Уже смеркалось, когда мы добрались до мыса, на котором сейчас остановился мой палец, ветер принес первые облака: я ощутила на лице дыхание морского ветра, а воздух пах горячей пылью и сухим вереском. Я снова оказалась на тропе; ощущение было таким реальным, что я подняла руку к лицу, чтобы отогнать муравьев. Захлопнув книгу, я откинулась на спинку стула. Я побывала на тропе: книга вернула меня туда так легко, будто я только что зашнуровала ботинки и повесила на плечи рюкзак.
Если путеводитель моментально возвращает меня на тропу, не сможет ли он сделать то же самое для Мота? Если и да, то времени осталось мало: карандашные пометки выцветали на глазах. Может быть, я найду какой-то способ сохранить их, прежде чем они совсем исчезнут. Как напоминание о том, что мы сильные и отважные. Каждый раз, когда Мот станет отказываться от жизни, попытается расслабиться и отдаться течению, я смогу сказать ему «нет». Нет, не ложись, прочти вот это, вспомни это, вспомни, что мы сделали, как мы не сдались. Вставай. Попытайся еще раз. Пожалуйста, не переставай бороться.
Я открыла на ноутбуке Word, набрала заглавие: «Юго-западная береговая тропа, день 1» и начала старательно перепечатывать все заметки в хронологическом порядке. Через несколько часов я остановилась и перечитала написанное. Слова были все те же, но тропа потерялась. Я понимала, что говорилось в заметках, но без путеводителя я их не чувствовала, они утратили силу. Все это бессмысленно. Моту это никак не поможет. Я закрыла ноутбук, разочарованная, что зря потратила день. Но где-то в моей голове зрела мысль, зарождалась возможность.
Листья плюща затанцевали под первыми каплями осеннего дождя. Время года менялось, возвращалась темнота. Я могла бы усомниться, остановиться, отговорить себя от этой идеи. Но скоро зима; вакансий нигде поблизости не осталось: все работодатели сокращают штат на время мертвого сезона. Мне и в разгар лета не удалось никуда устроиться, так что вряд ли я отыщу что-то сейчас. Если не теперь, то уже никогда. Я поставила чайник. Получится ли у меня? Гарантий никаких – но попробовать-то можно. Я возьму записи и перескажу их в повествовательной форме, соберу воедино все, что мы увидели, услышали и прочувствовали, вдохну немного жизни в карандашные слова. Я изображу себя на береговой тропе, а рядом – Мота, так что, когда он станет читать мой текст, он не просто услышит ветер, а почувствует его.
Я открыла чистую страницу. Но с чего начать? Чтобы наш поход что-то значил для Мота, ему нужно знать, почему мы вообще в него пошли. Мне придется пойти с самого начала. «Решение отправиться в путь я приняла под лестницей», – напечатала я.
///////
– Как дела в университете?
– Ничего – я пережил еще один день. Утром было очень интересное занятие по светодиодным светильникам. А ты как? Ходила гулять?
– Нет, на улице слишком мокро. Я писала.
– Да? Что писала – письмо?
– Нет, – весь энтузиазм этого дня улетучился, как только мне пришлось объясняться. – Помнишь, когда мы только познакомились, я тебе рассказывала, что в детстве хотела писать рассказы, но так и не собралась? Ну вот, теперь я решила все же попробовать – просто посмотреть, вдруг получится. Я хочу кое-что написать, только для тебя, не для чужих глаз, а именно для тебя.
– Заинтриговала! Ну, расскажи поподробней, что же это?
От моей уверенности не осталось и следа.
– Я пока не могу тебе рассказать. Мне нужно сначала попробовать.
Тихие дождливые дни в квартирке позади церкви текли один за другим. Слово за словом, страница за страницей. Я заново переживала каждый мучительный день того времени, когда мы потеряли ферму, когда я плакала в буковой роще, измученная потерями, когда умерла наша последняя овца, когда мы навсегда шагнули за порог. Вновь на меня навалилась пустота осознания того, что я никогда не вернусь домой. А потом я закончила описывать причину и занялась последствиями. Освободилась и пошла по береговой тропе.