Изменить себе (СИ)

  
Глава 5.Наказание
 
Рассадили нас в разные ямы, на этом в общем-то и закончился наш побег. Очень мудрое решение, в противном случае мы бы обязательно попробовали ещё раз сбежать. Яма была земляная и слегка застелена сеном, по характерному запаху, я поняла, что раньше здесь находились какие-то овощи. Было время всё обдумать, осмыслить и осознать свою ошибку. Нет ничего страшнее одиночества и голода. Есть давали, но очень мало, раз в день. Я, конечно, поняла, какую необдуманную глупость мы совершили. Как можно было сорваться и, ничего не узнав, куда-то пойти. С другой стороны, нам повезло с первого раза, мы нашли ворота, толку от них было мало, но одна задача была решена. Я всё думала, куда мы попали. В какое-то племя, очевидно, без каких-либо признаков цивилизации. И что будет дальше? Как там девчонки? Живы они? А ещё я думала, что вдруг меня не выпустят отсюда до конца жизни… И, как всегда, спасение пришло неожиданно, когда его совсем не ждали. Мне спустили подобие верёвочной лестницы, и я, недолго думая, вылезла. Было светло, солнце ослепило глаза от контраста, день или утро — у меня всё уже перемешалось. Радовало то, что Марго и Алина были здесь же. Они были все в грязи и очень неприятно пахли, видимо, как и я. Кроме нас, было ещё две женщины, наши смотрительницы. Это были высокие, хорошо сложённые смуглые женщины, обе в мешкоподобных туниках чуть выше колена, в районе талии подвязанных тонкой верёвкой, волосы собраны в длинные хвосты, а в них вплетены перья и ленты.
Нас привели на поле, расположенное на противоположной стороне от прохода, через который мы хотели сбежать. Оно было покрыто зеленью, что-то типа вьюнка, кое-где росли цветы — белые, розовые и сиреневые, очень похожие на сорную траву. Но оказалось, что это какое-то специально посаженное растение, и наши проводницы показали, что надо найти корень, подкопать палкой, аккуратно вытащить и собрать плоды. Я не знаю, что это был за овощ, но клубни очень походили на картофель, только были более продолговатые. Нам нужно было собирать этот овощ. Вскоре сюда же привели Александру, Аню и Олесю. Они были очень рады нас видеть. Нас предусмотрительно развели по разным краям поля, и мы приступили к работе. Поговорить не удалось, как только мы приближались друг к другу, девушка, которая осталась с нами на поле, начинала недовольно ругаться и предупредительно помахивать палкой. Пришлось молчать. До обеда работа была даже в радость, два дня без движений заставляли радоваться любым манипуляциям. К полудню нам принесли еду. Она была гораздо лучше той, что давали, пока я была в заточении. Была «картошка», которую собирали, я узнала её по форме, на вкус она сладкая, но по консистенции близка к нашей. Мне очень понравилось, к ней полагался соус, который делал её вкус ещё более экзотичным. После обеда работать стало тяжелее: растения путались, не давали двигаться, и корни разобрать удавалось с трудом. Еда расслабила, открытое солнце беспощадно палило голову, ни одного облачка. Хотелось только поскорее закончить это дело и свалиться спать. Когда стало вечереть, нас отправили домой. Дома девчонки показали, где можно умыться и искупаться, — это был ручей, его часть проходила совсем недалеко от нашей хижины. Дальше он шёл по кругу и огибал всё поселение, а затем устремлялся за его пределы. Когда мы искупались и постирали свои вещи, то жизнь стала почти прекрасна. Я почувствовала себя человеком, а не грязным и вонючим рабом, хотя бы ненадолго. Cил после столь насыщенного дня уже совсем не осталось. Мы лишь коротко поведали о том, что с нами было.
***
Алиса в розовом платье со смешными хвостиками (такие я ей делаю на праздники) бежит мне навстречу. На моём лице счастливая улыбка, иду к ней, чтобы сократить дистанцию. Она очень торопится, так быстро и смешно перебирает коротенькими ножками, что, кажется, вот-вот упадёт. Я ей кричу: «Алиса, не спеши, ты же упадёшь!» Она меня не слышит и продолжает быстро бежать. Когда вплотную приближается ко мне, хочу её схватить на руки и поднять. Но она проходит сквозь меня, словно через невидимую стену. Провожаю Алису взглядом и вижу, что Роман хватает её, как пушинку, и кружит. А потом они вместе идут по аллее в нашем любимом парке. Я не сдаюсь: бегу за ними, пытаюсь схватить за руку, кричу — но всё тщетно, они меня не слышат и не видят.
 
Я вся в холодном поту. Сердце бьётся как сумасшедшее. Охватывает ощущение горечи, утраты и безысходности. Слёзы беспомощности текут по лицу. В полном неведении, где мы и что с нами происходит. Мы просто рабы. Как такое могло произойти. Мой мозг отказывается воспринимать новую действительность. Закрываю глаза. Вновь и вновь хочу вернуться к своему сну, но видение уже испарилось. Просто апатично смотрю в потолок и нет никаких мыслей, как выбраться из этой ситуации.
На следующий день всё повторилось точь-в-точь и ещё через день тоже. Утро. Поле с «картошкой». Обед. Сон. Мы ходили, как зомби, ничего не спрашивая, просто делая, что нам указывали, никаких попыток к сопротивлению. Настроение хуже некуда. Нас окружала полная неизвестность, свобода была ограничена, да ещё нас принуждали работать. Наверное, примерно так же чувствовали себя рабы, только кнутом нас не стегали, но, я думаю, это до первого сопротивления. Мы почти друг с другом не разговаривали. Шутить не было сил, говорить очевидные вещи не хотелось, а больше никто ничего не знал. Это угнетало и пугало. Обсуждать мелочи бытовой жизни сейчас казалось неуместным и мелким на фоне тех проблем, которые перед нами стояли. Озвучить вслух никто не решался, но эти мысли витали в воздухе. Мы все понимали, что наши шансы на то, чтобы выбраться, сводились к нулю, без каких-либо компромиссов. Всё это не могло не вселять потерянность, пустоту и отрешённость.
Третий день на поле давался нелегко, хорошо хоть погода сжалилась и не было палящего солнца. Все мы пребывали в угнетённом состоянии и полной безысходности. Прошло часа два, и тут я слышу крик на другом конце поля. Там Марго села на землю и отказывается работать, а женщина на неё орёт. Я подбегаю к ней.
— Марго, ты что творишь, хочешь опять в яму?
— Я бы, если честно, не отказалась, у меня в печёнках сидит уже их поле, пусть делают, что хотят.
Тут женщина перестаёт орать и уходит.
— Вот видишь, не сильно-то они настойчивые.
Тут подошли все девчонки узнать, что происходит. Мы обрадовались перерыву в работе и были счастливы отдохнуть. Может, они ушли и не хотят с нами связываться, мало ли что от нас можно ожидать. Прошло минут пятнадцать, и мы увидели целую толпу разъярённых женщин, идущих в нашу сторону, очевидно, на расправу. У них в руках были большие палки. Вариантов не оставалось, надо было бежать, в этот раз мы решили не кучковаться, а разбежаться в разные стороны. Мы пересекли поле и ринулись в лес, вся толпа рванула за нами. Моя душа ушла в пятки, я про себя проклинала Марго, опять она всё портит, мало нам неприятностей. Я бежала сломя голову, совершенно не представляла куда, высоко поднимала ноги и уклонялась от свисавших лиан. Тут раздался треск, земля ушла из-под ног, я провалилась. Когда встала, то увидела, что нахожусь в какой-то яме метра два-три в высоту и метра два в ширину. Я обрадовалась, что в этом убежище меня уж точно не найдут, если буду сидеть тихо. Забилась в уголок, боясь даже глубоко сделать вдох, а сердце «ушло в пятки». Потом, когда дыхание восстановилось и крики в лесу утихли — все разошлись, попыталась выбраться, но поняла, что попала в ловушку. Какое чудо, что я ничего не сломала! Яма точно для ловли зверей, так что рано или поздно её придут проверять. Меня в любом случае скоро найдут, а пока могу отдохнуть и насладиться уединением. Мысль оптимистичная, и главное, не надо работать на палящем солнце. Наступил вечер. Отдыхать надоело, энтузиазм мой гас на глазах, уже хотелось есть и пить, но никто так и не пришёл забирать добычу. За неделю уже второй раз попадаю в яму, это какой-то рок. Как только стемнело, начался ад: неизвестные шорохи, светящиеся в темноте глаза диких животных, крики сводили с ума. Заснуть было невозможно. Расслабиться и закрыть глаза я смогла только с первыми лучами солнца.