Шелковая императрица
— Но это прекрасная система! Она напоминает обмен заложниками в эпоху Сражающихся Царств у нас в Китае. Когда принц одной державы жил при дворе соседей и наоборот. А в стране царил мир, — сказал Пять Защит. — Но, похоже, случился сбой?
— Шесть лет назад мы снова собрались в Лхасе. И именно в тот раз совпало так, что к нам вернулись наши собственные реликвии: мы провели розыгрыш, в итоге Большая Колесница приняла «Сутру последовательности чистой пустоты», ламаисты Тибета — священную мандалу, а Малая Колесница — Божественные Глаза Будды…
— Но так ведь не может быть, залог не может оставаться у владельца, — в недоумении произнесла Умара.
— Почему вы не провели розыгрыш еще раз? — поддержал девушку Пять Защит.
— Потому что Безумное Облако, человек, которого мы попросили помочь в этом деле, отговорил нас. Он напомнил нам, что розыгрыш — результат божественного промысла и мы не должны в него вмешиваться. Если бы только одному из нас в тот момент пришла в голову мысль о двуличии этого человека, нам бы его слова не показались блестящими!
— Но как вы могли допустить на столь тайные встречи этого полудемона?! — не смог удержаться ученик Безупречной Пустоты.
— В тот раз подвел обычный способ кидать жребий: один из нас бросал на пол камешек. В зависимости от того, как тот падал, мы принимали решение, кто именно получает определенный залог. Во время первого броска рука Буддхабадры дрогнула так сильно, что камень улетел вниз по склону и не удалось установить результат. Переигрывать мы посчитали недопустимым, и решено было провести розыгрыш как-нибудь совсем иначе. Тогда мы и нашли возле входа в Пагоду Гусей какого-то аскета, который был весь в грязи и с покрытой ритуальными шрамами кожей. Он приветствовал нас обращением «Ом!». Этот человек без малейших колебаний согласился помочь и прекрасно справился с задачей. Он высказывал мысль, которая нам понравилась: все учения должны слиться в одно, а не враждовать. И тогда мы решили, что этот человек каждый раз будет помогать нам в ритуале. Мы пригласили его прийти через пять лет в Самье.
— Теперь понятно, как этот проходимец завладел мандалой, похитил Глаза Будды и намеревался похитить «Сутру последовательности чистой пустоты»! Но зачем?
— Чтобы достичь слияния трех направлений буддизма, как ни странно! Он и правда хотел того же, что и мы, но по-своему. Этот безумец вообразил, что совет в Лхасе должен происходить по его воле и так, как будет угодно ему! Была единственная возможность здесь, в Самье… — Рамае сГампо смутился, словно о чем-то в последний момент умолчал.
— Но ведь это действительно безумие! На что же он рассчитывал? — недоуменно произнес Пять Защит.
— Хоть он безумен, но обладает многими талантами. Он умеет убеждать, добиваться доверия к себе. Я бы не удивился, если бы он в самом деле однажды получил власть…
Рамае сГампо задумался о том, стоит ли раскрывать еще одну тайну, известную до сих пор лишь трем главам буддийских общин, которые поклялись открыть ее только своим непосредственным преемникам.
Пять Защит, погруженный в свои мысли, не обратил внимания на повисшую паузу.
— Можно прикоснуться к ним? — Пять Защит, указывая на камни, обратился с этой просьбой к Пыльной Мгле: в конце концов, именно мальчик принес сокровища в монастырь Самье.
— Надо спрашивать у Умары, шкатулка принадлежала ей! — отозвался юный китаец.
Удивленный махаянист оглянулся на свою возлюбленную, стыдливо опустившую глаза.
— Что ты, я лишь недолго держала эти вещи у себя и не имею на них никакого права, — вздохнула Умара, испытывая глубокое смущение.
— Я не являюсь последователем ни одной из ваших религий… У меня нет ни Будды, ни бога, ни учителя! — выпалил мальчик, испытывая удовольствие от того, что осмелился вслух бросить вызов в лицо несторианке, да и всем остальным.
— Ты вообще ни во что не веришь? — с удивлением и жалостью переспросил сТод Джинго.
— Я верю в людей; я верю в счастье и несчастье; я хотел бы верить в любовь!
— А как ты намерен поступить с реликвиями? Ту, что была у меня, я хочу передать в распоряжение монастыря Самье. — Пять Защит смотрел при этом не на мальчика, а на Рамае сГампо, который за последние минуты не проронил ни слова.
— Пыльная Мгла, вопрос Пяти Защит обращен к тебе. Каково будет твое решение по поводу реликвий, хранившихся в сандаловой шкатулке? — поинтересовался лама сТод Джинго, он переводил встревоженный взгляд с Пыльной Мглы на Рамае сГампо и обратно.
— Эта шкатулка принадлежит Умаре, она ее нашла. Что до меня, я всего лишь забрал ее из Дуньхуана. Тебе принимать решение, Умара! Я не делаю тебе подарок — драгоценные камни и мандала и так твои! — заявил юный китаец.
— А каким чудесным образом эти вещи попали в руки к тебе, о юная девушка? Доверие — за доверие! Полагаю, мы вправе ждать объяснений, — внезапно сказал слепой настоятель.
Чувствуя, как сжимается горло от одного только воспоминания о той ужасной сцене, свидетельницей которой она стала, Умара поведала обо всех обстоятельствах и деталях чудовищного преступления, пока наконец не подошла к тому моменту, когда увидела и взяла сандаловую шкатулку в форме сердечка, воспользовавшись сонным забытьем Безумного Облака, а потом сбежала из разрушенной пагоды, где был зверски убит Буддхабадра.
— Безумное Облако убил Буддхабадру! Я всегда подозревал, что он сошел с ума, но то, что рассказала Умара, превосходит любые кошмары! — почти простонал сТод Джинго.
— А ведь ученик Буддхабадры был здесь в надежде отыскать своего настоятеля! — горестно вздохнул Рамае сГампо.
— Вы имеете в виду человека по имени Кинжал Закона? — встрепенулся Пять Защит.
— Да, это так! Несчастный монах пересек всю страну Бод в поисках своего учителя и священного белого слона.
— Белый слон? Но я видел такого! Честное слово! — с восторгом воскликнул Пыльная Мгла, продолжая исполнять роль редкостного источника информации, сокрытой от других людей.
Все обернулись к нему, ошеломленные.
— Где ты его видел? — поинтересовался Рамае сГампо после нескольких мгновений всеобщего оцепенения.
— В одном крестьянском хозяйстве. Меня там приютили на ночь. Сначала все было, как обычно, а потом вдруг из загона явилось нечто белое и огромное. Как будто божество сошло на землю!
— А как ты догадался, что это слон? — Пять Защит нашел это описание забавным.
— Я раньше видел слонов на рисунках, в сутрах. У изображенного там бодхисатвы верхом на белом слоне было шесть защит! А за слоном, который жил у крестьян, ухаживал мальчик, младше меня. Он мне понравился. Он рассказал, что его отец пошел на охоту и там наткнулся на этого гиганта, тот был весь в снегу. Еле уговорил его пойти за собой, слон совсем ослабел, но все-таки поплелся за чужим человеком — наверное, очень хотел есть. Его пришлось долго выхаживать, и кормежка обходилась дорого, но семья рассчитывала продать его за большие деньги на рынке в Китае.
— Какая невероятная история! — Лама сТод Джингог покачивал головой, словно все еще не мог поверить, что все сказанное — правда.
— Вскоре нам придется расстаться… Умара, вы так и не сказали Пяти Защитам, может ли он прикоснуться к Глазам Будды! — заметил Рамае сГампо, обращаясь к юной несторианке, так как подходило время службы в храме.
— Ну конечно, может! — проговорила девушка, у которой перехватило горло от волнения, ее душило чувство вины перед Кинжалом Закона.
Пять Защит протянул руку…
Священные камни из реликвария Канишки, ради которых в монастырь в Пешаваре собирались миллионы верующих, лежали теперь на его открытой ладони, развернутой, словно в жесте Вара-мудра.
Он держал в руке Глаза Будды!
Пять Защит подумал о паломничестве в Пешаваре. Туда вскоре соберутся огромные толпы. И все ради этой вещи. Он медленно положил камни на шелковую мандалу, а Пыльная Мгла с улыбкой осторожно завернул их и спрятал назад, в шкатулку, протянув ту Умаре.
— Благодарю тебя, Пыльная Мгла, но я убеждена, что реликвии должны оставаться здесь! Достопочтенный Рамае сГампо только что объяснил нам: священная мандала является собственностью монастыря Самье; мне кажется, что правильно будет вернуть ее истинным владельцам.