Сын мафиози

Нитка, будто приклеилась к камню, и быстро скрутила свою снайперскую винтовку, которую на счастье оставляла на Медузе в момент вылазки в Балтимор. Вскоре и она присоединилась к перестрелке. Бандиты Ягуара, несмотря на постоянную стрельбу, обратили внимание, что она крутой снайпер и стреляет без промаха. Бандюки – грабители ранили некоторых парней из разных бригад, но вскоре Нитка, Волк и Зуб уложили оставшихся в живых нападающих, и всё стихло.
– Тихо, вроде бы всё. Круто вы стреляете, – Зуб с неподдельным восхищением взглянул на Волка и Нитку, да и все пацаны молодцы, и ваши, и наши, – его взгляд прошёл по всем.
– Надо обработать раны пострадавшим, – Волк указал на раненых, а Нитка встала возле убитого.
– Его надо похоронить.
Убитого Гроговского парня похоронили в камнях, раненым помогли перевязать раны, и вновь двинулись в путь.
– Я уже двоих наших потеряла, а что ещё нам предстоит? Отец не обрадуется.
– Это не твоя вина, и потом ты всё делаешь для того, чтобы выжить в этих условиях и довезти товар в целости и сохранности, – Волк обнял Нитку, чувствуя каким–то шестым чувством, что она сейчас не отстранится. Девушка уткнулась носом ему в грудь и всхлипнула. – Ну – ну, ты же такая сильная девочка, не смей раскисать, а то перестану тебя хотеть как умалишённый, – в его голосе послышалась насмешка.
– Дурак, – она подняла лицо, и он, схватив за подбородок, по дурной привычке уже впился в губы. Навязанный поцелуй стал коротким мгновением полного прихода её в себя. – Достал.
– Узнаю нашу Нитку, гордую и злобную стерву.
Девушка вильнула бёдрами в туго–обтянутых чёрных джинсах и села в джип в пассажирское кресло. Парни прыгнули на заднее сиденье, и вся вереница возобновила свой путь.
– Надеюсь, дальше без приключений доберёмся?
– Не факт.
– Что ещё?
– Скальные волки.
– Охренеть, ну они на машины не нападают.
– Нападают, прыгают прямо со скал, как ягуары, голодные и озлобленные. Солнце в этом году сильное, всю мелкую живность загнало под землю.
Нитка поёжилась, опасливо оглядываясь по сторонам.
Проехали спокойно до полуночи, послышался жуткий вой. Водители всех джипов остановились, достали тонкий брезент и накрыли верха машин.
– Держите его, в случае прыжка волка вы спасётесь от его когтей.
– Чем дальше, тем веселее, – пробурчал Волк, сжимая в одной руке пистолет, другой – придерживая брезент. – У нас только по две руки, и если ты будешь так резко крутить баранку, мы вылетим как пуля из дерьма.
– Ночью мы всегда едем потише.
Как будто ответ водителя должен был их успокоить, но спокойствия как назло не было. Столичные прижались в ожидании хищников, местные же относились к этому попроще, так как сто раз уже отбивались от этих волков и хорошо знали каждое их движение.
– Помогите! – вскрикнула Нитка, почувствовав прыжок зверя на них, его лапы царапали брезент и больно сползали с её головы. Ростислав, сразу чуть приоткрыв их самодельную крышу, выстрелил в хищника. Тот взвыл и упал на них.
– Скидывайте на дорогу! – проорал своим парням, но водитель перекликнул его.
– Нет, давайте к нам.
– Зачем? – глаза девушки и даже парней, находящихся в джипе, распахнулись.
– Мы их едим, вкусное мясо, хоть и немного жёстковатое.
– С ума сойти, то змеи, то волки, – процедил Волк и помог Нитке сбросить тушу убитого зверя в салон, к ним под ноги.
– Скоро прорвёмся, дальше эти волки не встречаются.
– Отлично, это всё на сегодня?
– Нет.
– А что ещё?
– Гиены, они ходят ночью прямо по дороге, – и только водитель это проговорил, как врезался в кучу гиен. Те издали страшные звуки. Нитка закрыла уши руками. «Господи, кошмар какой–то».
– Чего ты такая трусливая? Всё–таки дочь авторитета, – съехидничал Волк, хватая девушку за руку.
– Я ещё всё–таки девушка.
– Это я заметил, – его глаза сверкнули в темноте.
– Не время ваших заигрываний, – пробурчал водила.
– А ты не суй свой нос в наши дела, крути уже быстрее баранку.
– Тут нельзя ехать быстрее.
– Почему?
– Камнепад может случиться в любой момент. Так что в гиен не стрелять.
– Час от часу не легче.
Парни на заднем сиденье помалкивали и слегка дремали, не могли сомкнуть глаз только Волк и Нитка. Гиены так и кидались под колёса. Вдруг они услышали резкий звук тормозов одной из машин, идущей сзади, внезапный выстрел и предсмертный крик гиен.
– Кто выстрелил, идиоты? – поорал из первого джипа Зуб и начался камнепад. – Теперь быстрее вперёд, иначе все здесь сдохнем.
Гроговскому парню, выстрелившему в хищника, водитель того джипа ударил кулаком в челюсть, однако это уже не могло спасти их от камнепада. Если первые машины ушли от падения камней, то эту накрыло полностью. В машине погибли все, объехать остальным их не предоставлялось возможным, и они отъехали наоборот назад. Зуб позвонил отставшему водителю.
– Дождитесь, пока камни перестанут падать, и столкните джип с погибшими в пропасть.
– Босс, но здесь же гиены.
– Выхода нет, обмотайтесь брезентом, иначе смерть при любом раскладе, и помните, стрелять нельзя.
– Хорошо, – водитель положил трубку и удручённо посмотрел на парней. – Мы в большой жопе. Закутывайтесь в брезент, и пошли сталкивать их тачку в пропасть.
– А гиены? – хмыкнул один из Дайконовских парней.
– Кому–то может не повезти, но летать мы не умеем.
Парни укрылись брезентом, слезли с джипа и направились к машине, заваленной камнями. Гиены столпились вокруг. Люди отчаянно махали пистолетами, боясь нажать на курок, одновременно пытаясь столкнуть джип с дороги. И когда это получилось, на одного всё же напали гиены и сразу начали вгрызаться в ноги. Он заорал.
– Не ори, идиот! Отбивайте этих тварей рукоятками от него.
Парни начали отбиваться уже и от других нападавших хищников.
– Бейте им по головам.
Животные скулили и орали похуже людей, продолжая нападать, серые, страшные, облезлые. Одного парня всё же утащили в самую тьму, где на него тут же напало с десяток хищников. Его крики пронеслись эхом по скалам, и камни снова начали падать. Водитель стремглав прыгнул за руль и завёл мотор. Остальные запрыгнули по ходу быстрого движения машины, не успел только ещё один, на этот раз уже из Дайконовской бригады, и его истошные крики утонули в камнепаде и вое гиен. Из шестерых, включая водителя, в этом джипе остались трое, обливаясь холодным потом и читающих про себя слова из молитв, которые мозг судорожно пытался вспомнить.