Человек с двойным лицом

– Вы обязаны работать как… послушайте господин Те… его помощника гос… За саботаж… смерть… за… смерть… за… смерть… плата рейхсмарки… немецкое руководство… награждение за нахождение… и Кулько… Вы теперь свободные… сегодня… завтра все должны быть на работе…

Народ стоял и слушал молча. Коробов переминался с ноги на ногу, Тетерин старался не смотреть в глаза людям.

Выступление немецкого офицера затянулось.

У машины Коробову была выдана немецкая форма, кобура с пистолетом и винтовка «Маузер» с подсумком. Оружие получил и председатель колхоза. Затем немцы проехали к подворьям парторга Кулько и председателя сельсовета Бобрина. Обложили хаты соломой, облили бензином и подожгли. Строения мгновенно вспыхнули ярким, почти без дыма, огнем.

Маханов потряс головой:

– Не могу понять.

– Что? – спросил Шелестов.

– Еще совсем недавно и Бобрин, и Кулько, и Тетерин – все вместе руководили колхозом, а сейчас Тетерин вдруг перешел к немцам? Он не может не знать, куда делись председатель сельсовета и парторг! А еще Сенька Коробов. Ведь убежденный же комсомолец, на собраниях выступал.

Шелестов сказал:

– Не следует ничему удивляться, Николай Иванович, время настало сложное, с ходу не разберешь, что к чему.

Спалив хаты председателя сельсовета и парторга, немцы выстроились в колонну и двинулись дальше по дороге. Тетерин что-то сказал людям, и они пошли по домам. Коробов успел переодеться и теперь красовался в полевой форме Вермахта без знаков различия, обутый в яловые сапоги; на рукаве куртки мышиного цвета красовалась повязка с надписью по-немецки. На ремне кобура, за плечом винтовка. Кепка лихо сдвинута на затылок.

– Сволочь! – проговорил Маханов.

– Все, отходим, – скомандовал Шелестов.

Николай удивился:

– Как отходим? Куда?

– Есть место. Но до него еще дойти надо. Вы, Николай Иванович знаете руководство райкома?

– Откуда? Только наших деревенских.

– Ладно, отходим в лес.

Пошли на запад.

Маханов ничего не понимал, впрочем, и офицеры группы – они тоже не имели ни малейшего представления, куда их ведет командир.

А Шелестов, помня инструкцию Платова, вел людей к месту, где должен был находиться партизанский отряд. Вел по памяти, в которой ясно отложилась штабная карта.

Через два с половиной километра вышли к буераку. Слева начиналось болото. По вершинам сухого оврага росли кусты.

Шелестов приказал:

– Переходим овраг, за кустами привал.

Буторин спросил:

– Командир, ты стороны света не перепутал? Нам вообще-то на восток надо, а мы идем на запад.

– Я ничего не перепутал, – ответил Шелестов, – вперед, за мной.

Группа спустилась в овраг, там осмотрелись. Шелестов приказал Сосновскому:

– Миш, присматривай за Махановым, с ним ничего не должно случиться. Помогай ему, если что.

Николай Иванович возразил:

– Я в помощи не нуждаюсь.

– Вижу, вон – каждый шаг с трудом дается. Вы, Маханов, если плохо себя чувствуете, не скрывайте. Будет надо, мы вас понесем.

– Еще чего! Дойду сам, вот только куда мы идем?

– Пока это лишний вопрос.

Майор поднялся на вершину, пролез сквозь кусты. Осмотрелся – вроде никого. Кругом только густой лес. Подошли остальные.

– Привал, – скомандовал Шелестов, – выбирайте место, легкий обед, отдых двадцать минут.

И тут из кустов раздалось:


– А ну, стоять! Не шевелиться! Шаг в сторону – стреляем!

Речь вроде русская, но кто знает, что это за русские?

Шелестова, казалось, это не удивило:

– Стоим.

– Оружие на землю, – приказал тот же голос.

Шелестов повернулся к подчиненным:

– Пистолеты, ножи – на землю!

Коган недоуменно взглянул на командира: «С чего бы?» Но под взглядом майора подчинился. Вытащил из-за пояса пистолет, бросил на землю.

– Два шага назад.

Шелестов спокойно произнес:

– Там кусты и склон. Так мы и сбежать можем, боец.

– Шаг назад, – изменил решение неизвестный.

Отошли.

Из зарослей показались двое вооруженных мужиков в гражданской одежде с винтовками Мосина на перевес.

Шелестов взглянул на Маханова:

– Не узнаешь?

Николай отрицательно покачал головой.

Старший дозора крикнул:

– А ну, молчать, а то быстро рты закроем. Михай, – крикнул он через плечо второму бойцу, – забери оружие, да, смотри, осторожно.

– Угу.

Михай собрал пистолеты, ножи и отошел в сторону.

– Кто такие? – спросил старший.

– Охотники, – улыбнулся Шелестов.

Старший взвился, он был заметно напряжен, видимо, впервые брал пленных:

– Я вот тебе сейчас всажу обойму, и охотьтесь тогда.

– Спокойно, товарищ, – сказал Шелестов. – Вы из отряда товарища Зубарева, первого секретаря Олевского райкома партии?

Мужики переглянулись:

– Откуда ты про Зубарева знаешь?

– Я много чего знаю. А теперь слушай сюда. Ты можешь держать нас на прицеле, можешь вызвать подмогу, но напарника срочно отправь к Зубареву. Пусть передаст, чтобы тот пришел.

– Ты чего раскомандовался?

– Хочешь нагоняй получить?

Сомнение отразилось на лицах партизан. Черт его знает, кто это такие? А старший ихний еще и о командире отряда знает…

– Ладно. Пошлю напарника, но глядите у меня: дернетесь – стреляю. И плевать мне тогда, кто вы такие. Всех разом положу.

– Давай, не теряй время.

Старший кивнул напарнику:

– Михай, сбегай к командиру, скажи, что тут пятеро. Просят его прийти.

– А ты один-то управишься, Егор?

– Не сомневайся. Если что, перебью их в минуту.