Дурная кровь

– Правда? – спросил Страйк.

Ему стало не по себе, хотя речь, очевидно, шла о медицинском осмотре.

– Да, поглазеть хотел. Я таких глупостей не разрешала. Когда Гильерм просил, я разрешала, но чужим – ни-ни.

– И это правильно, вас можно понять, – сказал Страйк. – Вы тогда приболели?

– Гильерм говорил: так надо, – только и ответила она.

В Особом бюро расследований для этой беседы ему бы выделили напарницу – женщину из числа офицерского состава. Страйк мог только гадать, каков ай-кью этой особы.

– Вам знакомо имя доктора Бамборо? – спросил он.

– Это была… – запнулась Дебора, – врачиха. До нее мне никогда врачихи не попадались, – сказала она с видимым сожалением.

– А вы не подскажете, Гильерм знал доктора Бамборо?

– Померла она, – ответила Дебора.

– Возможно. – Страйк был удивлен. – Все думают, что она умерла, но никто наверняка не зна…

Одна из канареек потеребила маленький колокольчик, подвешенный к верху клетки. Дебора и Самайн расцвели улыбками и стали смотреть на клетку.

– Которая птичка звонила? – спросила Дебора сына.

– Вояка, – ответил Самайн. – Умный кенар, поумней, чем Билли-Боб.

Страйк подождал, чтобы они утратили интерес, которого хватило минуты на две. Когда внимание Эторнов переключилось на горячий шоколад, Страйк сказал:

– Доктор Бамборо исчезла, и я пытаюсь выяснить, что с ней приключилось. По слухам, Гильерм что-то говорил о докторе Бамборо после ее исчезновения.

Дебора не откликнулась. Трудно было понять, слушает она или намеренно пропускает его слова мимо ушей.

– Я слыхал, – начал Страйк (умалчивать не имело смысла, ведь именно этот вопрос и привел его сюда), – Гильерм рассказывал, что сам ее и убил.

Покосившись на левое ухо Страйка, Дебора перевела взгляд на свою чашку с шоколадом.

– Ты прямо как Тюдор, – изрекла она. – Все-то ты знаешь. Убил так убил, всяко бывает, – добавила она благостно.

– Как по-вашему, – осторожно начал Страйк, – это были всего лишь фантазии?

Она не ответила.

– Или он действительно ее убил?

– Мой-папа-Гильерм ее заколдовал? – спросил Самайн у матери. – Мой-папа-Гильерм ту докторшу не убивал. Дядя Тюдор мне рассказал, как все было.

– И что же рассказал тебе дядя? – спросил Страйк, поворачиваясь от матери к сыну, но Самайн набил рот печеньем, так что Дебора продолжила за него.

– Однажды разбудил он меня, – начала она, – затемно. И говорит: «Я женщину по ошибке убил». Тебе, говорю, страшный сон приснился. А он такой: «Нет-нет, я ее убил, но нечаянно».

– Специально вас разбудил, чтобы это сообщить, да?

– Разбудил меня, весь в расстроенных чувствах.

– Но вы решили, что ему приснился страшный сон?

– Во-во, – подтвердила Дебора, но, немного помолчав, добавила: – А может, и впрямь убил… колдовать-то он умел.

– Понимаю, – солгал Страйк и повернулся к Самайну. – А как объяснил тебе дядя Тюдор: куда подевалась та докторша?

– А вот не скажу. – Самайн вдруг заулыбался. – Дядя Тюдор не велел. Сказал: никогда и никому. – А потом с плутовской ухмылкой: – Это моего-папы-Гильерма работа. – Он указал пальцем на анх, изображенный на стене.

– Да-да, – подтвердил Страйк, – твоя мама мне объяснила.

– Не нравится он мне, – спокойно сказала Дебора, глядя на анх. – Лучше, когда все стены одинаковые.

– А мне нравится, – сказал Самайн, – потому как отличка от других стен есть… глупая ты женщина, – рассеянно заключил он.

– А дядя Тюдор… – не отступался Страйк, но Самайн, дожевав печенье, уже вскочил и побежал к дверям, остановившись только на пороге, чтобы объявить:

– Клер говорит: молодец, что сохранил кой-какие вещицы на память о Гильерме!


Он шмыгнул к себе в комнату и плотно прикрыл за собой дверь. С таким чувством, будто у него на глазах золотой соверен провалился в решетку люка, Страйк вновь повернулся к Деборе:

– А вам-то известно, что рассказал Тюдор об исчезновении доктора?

С полным равнодушием она помотала головой. Страйк с надеждой обернулся в сторону двери Самайна. Дверь оставалась закрытой.

– Не могли бы вы припомнить, как, по словам Гильерма, он убил доктора? – спросил сыщик Дебору.

– Сказал, что ее убила его магия, а потом он ее увез.

– Увез, вот как?

Дверь комнаты Самайна вдруг открылась, и он засеменил обратно в гостиную, держа в руке какую-то книгу без обложки.

– Дебора, это колдовская книжка моего-папы-Гильерма, скажи?

– Ну, – ответила Дебора.

Она допила шоколад и, опустив на поднос пустую кружку, снова взялась за рукоделие. Самайн молча протянул книгу Страйку. Хотя обложка на ней отсутствовала, титульный лист остался в неприкосновенности: это был «Маг» Фрэнсиса Барретта[15]. Страйк почувствовал, что к нему проявляют особое расположение, и с глубоко заинтересованным видом пролистал несколько страниц, чтобы потрафить Самайну и удержать его рядом для дальнейших расспросов.

На одной из страниц, ближе к началу, обнаружилось бурое пятно. Здесь Страйк остановился и придержал каскад страниц, чтобы рассмотреть пятно повнимательнее. Он заподозрил, что это запекшаяся кровь, которую пытались стереть и размазали на пару строк шрифта.

Скажу больше, а именно: те, кто ходит во сне, управляются не иным управителем, как духом крови, то есть внешним человеком, ходят туда-сюда, исполняют работу, взбираются по стенам и делают такое, что для них невозможно, когда они в бодрствовании[16].



– По этой книжке можно колдовать, – сказал Самайн. – Но книжка – моя, потому что раньше она была моего-папы-Гильерма, а теперь, получается, моя. – И он протянул за ней руку, внезапно приревновав Страйка к этой ценности и лишив его возможности полистать другие главы.

Отданную Страйком книгу он прижал одной рукой к груди и наклонился за третьим ломтиком шоколадного печенья.

– Больше не бери, Самми, – одернула его Дебора.

– Я под дождем за ним ходил, – громогласно заявил Самайн. – Сколько захочу, столько и возьму. Глупая ты женщина. Глупая женщина.

Он пнул оттоманку и больно ушиб босую ногу, отчего еще больше разозлился – внезапно, по-детски. Раскрасневшийся и взвинченный, он обвел глазами комнату, высматривая, по мнению Страйка, что бы такое расшвырять, а то и сломать. Выбор его пал на канареек.

– Сейчас клетку открою! – тыча пальцем в сторону птиц, грозно бросил он матери.

«Маг» упал на диван: Самайн выронил книгу, залезая на диванное сиденье, и навис над Страйком.

– Нет, нельзя. – Дебора мгновенно сникла. – Нельзя этого делать, Самми!

– И окно тоже открою, – пригрозил Самайн, попытался шагать по диванным подушкам, но наткнулся на преграду в виде Страйка. – Ха-ха-ха. Глупая ты женщина.

– Нет… Самайн, не надо! – в испуге взмолилась Дебора.

– Да ты и сам не хочешь открывать дверцу. – Страйк поднялся с дивана и загородил собой клетку. – Ты же не хочешь, чтобы твои канареечки улетели. Они ведь к тебе не вернутся.

– Без тебя знаю, что не вернутся, – сказал Самайн. – До них тут другие жили – не вернулись.

Его злость, встретив разумный отпор, утихла так же внезапно, как и вспыхнула. По-прежнему стоя на диване, он проворчал:

– Я под дождем за ним ходил. Я его сам купил.

– У вас есть номер телефона Клер? – спросил Дебору Страйк.

– На кухне, – ответила та, даже не узнав, для каких целей он понадобился Страйку.

– Покажешь мне, где у вас кухня? – обратился Страйк к Самайну, хотя и без него знал: вся квартирка была размером с гостиную Айрин Хиксон.

Самайн нахмурился, вперившись взглядом в пояс Страйка, но вскоре ответил:

– Айда, покажу.

Пройдя по всему дивану, он спрыгнул с таким грохотом, что затрясся книжный шкаф, а потом нырнул за печеньем.

– Ха-ха-ха. – Набрав полные пригоршни печенья, он начал кривляться перед матерью. – Я сам купил. Глупая ты женщина. Дура баба.

И вышел из комнаты.

Протискиваясь между диваном и оттоманкой, Страйк наклонился за книгой, которую обронил Самайн, и сунул ее под плащ. Углубившаяся в рукоделие Дебора Эторн ничего не заметила.

К кухонной стене портновской булавкой крепился небольшой список имен и телефонных номеров. Страйк с удовлетворением отметил, что есть несколько человек, которым небезразлично благополучие Деборы и Самайна.

– Кто эти люди? – спросил он, но Самайн только пожал плечами, и Страйк утвердился в своем подозрении, что тот неграмотен, хотя и гордится книгой «Маг». Он сфотографировал этот список на телефон и повернулся к Самайну. – Ты мне очень поможешь, если сумеешь вспомнить, что, по мнению дяди Тюдора, случилось с той женщиной-врачом.