Иван Грозный. Сожженная Москва

– Дай мне! Она тебе пока не понадобится.

Бордак достал свиток, который не раз выручал его, отдал вельможе. Тот повернулся, чтобы уйти, но вдруг отшатнулся в сторону.

По тропинке шел сам царь Всея Руси, Иван IV Васильевич Грозный.

Вельможа поклонился, и царь кивнул ему:

– Уйди, боярин! И гляди, чтобы никого рядом не было.

– Да, государь.

Царь приблизился к Бордаку. Михайло почувствовал оторопь, но Иван Грозный улыбнулся, просто, по-человечески, и приветливо произнес:

– Ну, здравствуй, посланец Михайло Бордак.

– Долгих лет, государь!

Иван Васильевич прошел до скамьи, сел, поставив рядом посох.

– Садись и ты, боярин.

Бордак оторопел еще боле.

– Извиняй, государь, но я не боярин, – выдавил он.

– С того момента, как вернулись выкупленные люди на Москву, боярин, али не желаешь принимать чин?

– Это так неожиданно.

– Привыкнешь быстро, ты же из дворянского сословия. Теперь быть тебе выше. Но у меня не так много времени, рассказывай, что узнал в Крыму. Мне Афанасий Нагой докладывал, но то тайной грамотой через гонца, а я желаю услышать от тебя лично.

– Но пред тем дозволь передать тебе подарок мурзы Басыра, у которого выкупили невольников, – спохватился Бордак.

– От этой собаки и подарок?

– Он просил передать, я сполняю! – пожал плечами Бордак.

– Давай!

Михайло достал из сумки короб.

– Чего там? – спросил царь.

– Ожерелье для твоей будущей супруги.

– Пошто без спросу смотрел? – голос царя приобрел металлические, холодные нотки.

– Извиняй, государь, сам не открыл бы. Спросил у мурзы, чего в коробе, он и сказал.

Иван Васильевич отложил короб, не посмотрев внутрь, и взглянул на Бордака:

– Молви, Михайло, по делу.

– Слушаюсь. Дела, государь, назревают нехорошие. Султан турецкий требует от крымского хана Девлет-Гирея нашествия на наши земли. К тому же его толкают и местные торговцы «живым» товаром. Не ведаю, как смог продержаться долгое время в проклятой Кафе.

– Ходил на невольничий рынок? – неожиданно спросил Иван Васильевич.

– Ходил, государь, дабы встретиться с людьми татарских вельмож, а опосля и с ними.

– Что там?

– Горе, государь. Оно душит, сковывает тело, рождает ярость, а в бессилии угнетает дюже. Дьявольское место.

– Слышал, там ты себе жену купил?

– Я выкупил женщину с ребенком, не ведая, что опосля полюбится она мне.

– То хорошо. Будьте счастливы.

– Благодарствую.

– Что мурза Азат?

– От него и получил вести.


– Что принято малым и большим диванами в Бахчисарае?

Бордак доложил.

– Значится, весною ждать «дорогих гостей»? – нахмурился царь и несколько раз с силой ударил посохом по камню.

– И частью уже в этом году.

Михайло рассказал о замысле крымского хана и осенью беспокоить русские земли. Подробно доложил, кто из татарских вельмож поведет орды из Крыма, когда поведет, с какой целью. Впрочем, цель была ясна и без объяснений. Любые набеги ордынцев имели одну цель – разорение городов и сел, захват людей в полон. Сейчас идет разведка.

Выслушав посланца и новоявленного боярина, царь проговорил:

– Значит, нынешним месяцем татары пойдут на Новгород-Северский, Рыльск и по рекам Северский Донец, Оскол к Дону?

– Да, государь.

– Поведет рать Галибей, с ним пять мурз, среди которых и твой знакомец, а также осведомитель мурза Азат?

– Да!

– А большой поход назначен на весну, и Девлет-Гирей желает опустошить земли у Козельска?

– Скорее всего и у других городов-крепостей. Попытается взять их.

– О походе на Москву речи не велось?

– Нет!

– Ты вот что, Михайло, ныне же составь подробный отчет о пребывании в Крыму. Все, что узнал, о всех, с кем имел дело, опиши, не упуская мелочей.

– Отчет по тратам я передал Афанасию Федоровичу.

– То не столь важно, – отмахнулся царь. – Важно знать, что замышляют в Константинополе и в Крыму.

– Составлю, государь. Только как передать отчет тебе?

– Завтра утром на подворье к тебе подъедет гонец из опричников, Гордеем зовут. Узнаешь по левой руке, у него нет большого пальца, четырехпалый он. Ему и вручишь. От него же получишь мошну со ста рублями.

– Сто рублей? Я не ослышался, государь?

В те времена это были огромные деньги.

– Не ослышался, ты сэкономил на выкупе невольников гораздо больше. Положенное жалованье ведаешь, где получить.

– Ведаю, благодарствую, государь!

Иван Васильевич распахнул ворот отделанной златом и серебром рубахи:

– Душно тут, не то что в Александровской слободе и даже в опричном дворе. Дух измены давит тут. Не удивился, что принял тебя в Кремле, а не на дворе за Неглинной?

– Не думал о том, государь.

– Потому как треба быть и здесь. Везде треба быть, коли государством правишь. Но все, передашь отчет, подумаю, что делать, а что – нет. Ты покуда из Москвы не выезжай. Возможно, позову. А позвать могу в любое время. И теперь гонец к тебе один – четырехпалый Гордей. Спасибо за службу верную, прощевай покуда.

Царь встал, поднялся и Бордак. Правитель земли руской быстрым уверенным шагом двинулся к тропе и исчез на ней.

Михайло достал платок, вытер выступивший на лбу пот. Глянул на скамью – подарок мурзы остался на ней. Но ништо, подберут. Он пошел к внутреннему двору, где его ожидал десятник Копарь.

Завидев Бордака, двинулся навстречу и, приблизившись, спросил:

– Все?

– Все, – кивнул Михайло.

– Не сказать, чтобы скорым разговор был.

– Тебе-то до этого какое дело?

– Никакого. Держи свою саблю. Идем к башне.

– Погодь! Там, – указал Михайло в сторону тайного дворика, – государь оставил подарок крымского мурзы. Может, с умыслом, может, забыл. Надо бы забрать.

– Не беспокойся, заберет кто надо.