Иван Грозный. Сожженная Москва

Дуб дернулся, хотел отвернуть коня и вдариться в бега, но его сбил кулаком наземь Бордак. Предатель упал в пожухлую траву. Соскочили с коней и княжич с Бордаком. Пестов остался в седле, подхватил коня изменника.

Парфенов вытащил из ножен саблю, поставил сапог на грудь Дуба, острие сабли приставил к горлу:

– Пошто, пес, своих предал?

– Ты… ты… воевода… ошибаешься, – залепетал Сидор.

– Это ты, пес, ошибаешься, думая, что мы поверили тебе. Нам ведомо, что за селом смотрят люди мурзы. Он, кстати, сразу после нас зашел в Сангу или опосля?

– Я ничего не знаю… меня послал князь Верейский.

– На что ты надеялся, – спросил Бордак, – сбежать по пути? Не выйдет, потому как мы свяжем тебя, заберем коня, и дружина вернется к селу, чтобы достойно встретить мурзу с его десятками. Сам того не ведая, Икрам загонит основное свое войско в засаду. И крымчакам не уйти от мести праведной. Что ты будешь говорить перед князем Верейским?

Дуб понял, что на этот раз ему не вывернуться, московские воеводы переиграли мурзу, и подумал о мошне, спрятанной в потайном месте. Воспоминание родило надежу:

– Я все скажу, воеводы, всю правду, как на духу, тока одного прошу, окажите милость, отпустите опосля. Я у мурзы не по доброй воле, в полон попал, когда бился с татарами. Арканом сняли с коня, били потом. И в разорении сел и деревень русских я не участвовал. То любой, даже жители Песчаной подтвердят. Потому как использовал меня мурза лишь как гонца от разных вельмож.

– То решать князю, но коли поможешь взять мурзу, то тебе зачтется, мы замолвим слово.

– Благодарствую!

– Кто в Чугуеве связан с мурзой?

– Боярин Молчанов Флор Юрьевич, это он сделал грамоту, за шестьсот рублей, которые я передал ему от мурзы.

– Как же так не осторожно? Ведь о поддельной грамоте воевода Чугуева прознал бы, даже если замысел мурзы удался бы?! И тогда погорел бы боярин.

– Да, он ведал о том, потому, сказав князю, что едет в Новгород-Северский, сам с семьей и челядью утром подался на Литву.

– Хитрец, боярин! Понимал, что ему грозит. Ну да ладно, им заниматься след воеводе Чугуева, нам треба биться с десятками мурзы. Сколько их ныне у Икрама?

– Три. Один десяток личных нукеров, во главе с десятником Батыром Азанчой, и два десятка конных, которыми командует десятник Давлет Тогур. Боле людей у мурзы не осталось.

– Он в урочище Санга?

– Пока, мыслю, да. За селом смотрели его люди. Как только дружина отошла, то один наверняка поспешил сообщить об этом мурзе. Может быть, что Икрам уже подводит десятки. Ему треба поспешить, потому как наблюдатели сообщили о том, что вы взяли с собой меня. Обман с грамотой в Чугуеве вскрылся бы, и князь послал бы дружину и еще ратников в обрат к селу. Посему у мурзы не так много времени на захват ясыря в Радном и отхода в безопасное место.

– И где это место? – спросил Бордак.

– Клянусь, не ведаю, я же всего лишь гонец, мелкая сошка.

– Значит, что получается, – проговорил Парфенов, – мы в десяти верстах от села. Наблюдателю мурзы треба пройти до Санги около тридцати верст, напрямую меньше, но все одно, это время. До полудня он будет в урочище. Мурза сразу двинет десятки на Радное и выйдет к селу после обеденной трапезы. Мы же в то время должны были дойти до Чугуева, разобраться с обманом и двинуться в обрат. У мурзы преимущество часа в два. Могло быть, коли замысел его удался бы.

– Так-то оно так, – сказал Дуб, – если мурза уже не подвел десятки к опушке леса. А он мог то сделать.

– Тогда нам нельзя медлить, – проговорил княжич и приказал Пестову: – Этого связать, приторочить к коню и держать при себе, понял, Иван?

– Понял, княжич.

– И глаз с него не спускать!

– А как же сеча? Мне в стороне оставаться не можно.

– В селе местному передашь. Кому? Там определимся. Забирай изменника.

Передав Дуба, Парфенов отдал команду на выход дружины к реке.

Пошли по берегу. На дорогу вышли двое ратников, поднимавших пыль. Десять верст в обрат преодолели быстро. Но в село дружина не пошла, встала в боковой кустистой балке. И только Парфенов с Бордаком скрытно пробрались в Радное. Вышли со стороны реки, прошли к дому старосты под удивленные взгляды редких сельчан. Матвей Торба сидел в светлице, погруженный в мысли. Очнулся, когда услышал знакомые голоса в сенях, и кинулся к двери:

– Наконец-то! Без вас стало боязно.

– Ты чего, Матвей? Знал же, что вернемся, – дружески ударил его по плечу Бордак.

– А вдруг что случилось бы? Тут сигнал от охотников был. Нашли они место крымчаков-наблюдателей. А еще прознали, что один из них быстро пошел к Санге.

– У нас мало времени, други, тебе, Матвей, – взглянул на старосту Михайло, – надобно дать мне человека, который поможет найти наших охотников. Как то сделать, ведаешь?

– Если только Кольку, сына Гната, отрядить, он отца где хочешь найдет.

– И велик ли возрастом этот Колька?

– Не, отрок еще, но шустрый, спасу нет. Первый среди ребятни разорять сады, яблоки воровать.

– Своих не хватает?


– Так ведь мальцы, бывало, сам лазал по чужим садам, хотя в своем всего полно было.

– Ну, давай Кольку!

Староста крикнул своего сына, что был лучником в небольшом, человек шесть, отряде стрелков и велел привести Кольку Лапина.

Отрока доставили быстро. Он в растерянности встал перед московскими вельможами и старостой и обратился к Торбе:

– Чего звал-то, дядька Матвей? Коли кто и лазал ночью по садам, то не я. Да и яблок уже не осталось, тока зимние, поздние, они твердые, не люблю таких.

– Не галди! Я тебя по другому делу вызвал.

– Слухаю, – почти как взрослый ответил отрок.

– Как отца найти, ведаешь?

– А чего не ведать-то? В леса вместе ходили, договаривались, как отыскивать друг друга, коли заплутаем.

– Надо вот боярина московского к Гнату отвести.

– Боярина? – Отрок с какой-то боязнью посмотрел на Бордака.

– Ты не бойся, отрок, – улыбнулся ему Михайло, – я только по чину боярин, а так человек простой. И больше воюю с татарами, чем сижу в палатах боярских, коих у меня и нету.

– Ну, пойдем!

– Что, отведешь?

– А чего? Надо ведь?

– Надо, Колька, вельми надо.

– Так пойдем.

– Ты чего задумал, Михайло? – спросил Парфенов.

– Взять наблюдателя да погутарить с ним.

– А коли к нему еще кого мурза пришлет?

– Уже не пришлет, а вот десяток в осинник резервом завести может вполне. Чтобы отрезать сельчанам отход по реке.

– Но тогда треба и нам сажать людей в осиннике?

– Вот и погляжу, где то удобнее сделать. Да я быстро, княжич. Всего сейчас не скажешь, потом поговорим.

– Ты ведаешь, что делать, езжай.

Колька не зря слыл шустрым малым. Едва прошли к околице, он сложил руки у рта и прокрякал уткой. Издалече донесся скрежет скворца.

– Ну, вот и договорились, – довольно произнес отрок. – Батька выйдет к опушке осинника со стороны реки, нам треба податься туда.

– Веди, вледопыт. Ведь ты на селе следопытом значишься?

– А то! Любого зверюгу выслежу, – гордо ответил паренек.

Они прошли рекой до осинника, там у кустов их встретил Гнат Лапин.

– Приветствую, боярин, а я думал, чего Колька зовет, не случилось ли чего дома?

– Нет, это я просил. Где пост наблюдателя татар?

– Недалече отсюда. Там один татарин, другой ушел в сторону Санги.

– Давно?

– Да, судя по солнцу, часа два минуло.

– Значит, уже в стане мурзы, в Санге?

– А кто же его знает. Может, там, может, еще где, но десятков татар ближе десяти верст от села нету точно.

– Пошто так молвишь?