Как не слететь с катушек

– Здравствуйте! Проходите, садитесь. Чем могу быть полезен? – спросил он, перекладывая на столе истории болезней.

– Лев Сергеевич, – сказал Ольшанский, – нас интересует ваш пациент Даларьянц.

Врач на мгновение задумался.

– Даларьянц? Ишемическая болезнь сердца. Ему показано аортокоронарное шунтирование. Готовим к операции. Любое волнение его может просто убить, понимаете?

– Мы учтём, зададим несколько вопросов и всё.

– Вопросы бывают разные… – вздохнул врач. – А вы его студентка? – обратился он к Цветковой.

– Аспирантка, – ответила Яна, не моргнув глазом.

– В вашем распоряжении не больше двадцати минут, – встал из-за стола доктор. – Прошу за мной, я вас провожу.

Они прошли по длинному больничному коридору, и доктор распахнул дверь в одноместную палату.

– Герман Григорьевич, добрый день, – сказал он. – К вам посетители. А мне разрешите откланяться, – и с этими словами врач вышел и плотно закрыл за собой дверь.

Яна окинула взглядом просторную палату. На кровати лежал полный лысоватый мужчина в шёлковой пижаме и смотрел телевизор. В палате были кондиционер и холодильник.

Даларьянц молча уставился на посетителей. Глаза у него были неприятные – цепкие, блёклые, словно выцветшие, глубоко посаженные.

– Следователь Ольшанский, – представился Пётр Иванович. – И моя помощница Яна Карловна Цветкова.

– Здравствуйте. Чем обязан? – Даларьянц взял с тумбочки пульт и выключил телевизор.

В палате сразу стало тихо, только было слышно, как шлёпала мокрая тряпка по линолеуму – санитарка мыла пол в коридоре.

– Вы любитель выпить? Разве вам можно? – не сдержалась Яна, с удивлением отмечая количество алкоголя на столике около больного человека.

Даларьянц не удостоил Яну ответом.

– Так я слушаю вас, – спокойно сказал он. – Какие у вас вопросы?

Ольшанский подошёл к кровати.

– Вопрос один, но очень ёмкий. Мне бы хотелось, чтобы вы раскрыли секрет вашей основной профессии по продаже молодых женщин.

Даларьянц неопределённо хмыкнул и грубо ответил:

– Ты мне привёл новую потаскуху? Старовата, но по дешёвке сойдёт на…

Он не успел договорить, как получил короткий сокрушительный удар кулаком в толстый желейный живот. Рука следователя вошла в пузо негодяя фактически по локоть, вызвав волну колыхания до подбородка, словно цунами. Неприятный смешок Даларьянца сменился хриплым свистящим вдохом, словно он на мгновение перестал дышать, глаза вылезли из орбит, а лицо покраснело, как свёкла.

Яна окаменела от неожиданности.

Пётр Иванович, как только этот мешок с дерьмом начал впускать в себя воздух, схватил его за горло, словно собирался удушить. Даларьянц засучил ногами, пытаясь вырваться, но хватка у Ольшанского была железная.

– Слышь ты, мразь! – прошипел он Даларьянцу в лицо. – Ты кем себя, шваль, возомнил? Торговец человеческим телом! Ты сейчас только пикни, я тебя устрою туда, где твоя жирная туша придётся, как никогда, кстати. Ты, сволота, шутки юмора решил пошутить? Я юмор люблю… Сейчас сдавлю твою жирную шею покрепче и тебе – каюк. Понял? Я тебе доступно объяснил, урод?

– Всё-всё… начальник, отпусти… Я всё понял, я понятливый… Пусти… извини…

Ольшанский отпустил его и выпрямился:

– Так-то будет лучше, стервец.

Даларьянц тяжело дышал и потирал шею.

– Так что надо-то? Спрашивайте!

Ольшанский придвинул ногой стул и сел. Яна опустилась на небольшой диванчик.

– Слушай меня внимательно. Род занятий твой уже не секрет, об этом мы поговорим в другой раз и в другом месте. Сейчас я хочу услышать чёткий и ясный ответ на мой вопрос: «Почему ты поменялся “точками” и с кем?» Я ясно излагаю?

Даларьянц закивал лысеющей головой:

– Да, конечно, ясно… Тут, знаете ли, такое дело…

– Давай, не тяни, – надавил на него Ольшанский. – Иначе в другом месте поговорим.

Даларьянц тяжело задышал, но через минуту открыл рот:

– Профессорская зарплата – это гроши, – начал он. – Нищим и то больше подают. Появился приятель, втянул меня в этот бизнес, стали девочек «крышевать». Дальше – больше… Втянулся, засосало в это болото…


– Ты, давай, на жалость не дави, – подогнал его Пётр Иванович.

Яна с восхищением посмотрела на следователя. Щуплый, небольшого росточка, а настоящий мужик!

Даларьянц нагнулся к тумбочке, плеснул в рюмку коньяк и выпил, поставив со стуком рюмку на тумбочку.

– Я игрок, – сказал он. – Карты для меня – это всё. Слабое место моё. Сто раз зарок давал, но всё мимо… Слабоват я, сила воли отсутствует напрочь…

– Ближе к делу, – предупредил Ольшанский.

– Так я к этому и веду!

– Марина тут при чём?

– Марина? Так я её Валере проиграл. Он её и забрал.

– Кто это – Валера? – поинтересовалась Цветкова.

– У Валеры тоже «точка». На той же трассе.

Даларьянц снова налил себе коньяк и предложил посетителям:

– Не хотите? Может, фруктов, колбаски, сыра?

– Спасибо, не надо, – холодно отказалась Яна. Этот человек вызывал у неё приступ тошноты.

– А почему вы играли именно на Марину? Она нравилась Валере? – спросил следователь.

Даларьянц захохотал, колыхаясь жирными телесами:

– Нравилась? Обычная потаскуха! Случайный выбор.

– Ну и что было дальше? Не тяни резину.

– Прошло дня три, – продолжил Даларьянц, – звонит мне Валера и просит поменяться «точками» и девочками. Я, конечно, удивился, но он мне лапши на уши навешал, что клиентам якобы нужно разнообразие – я и повёлся. Поменялись. Но я его предупредил – это ненадолго.

Яне очень хотелось запульнуть в его самодовольную рожу чем-нибудь тяжёлым.

– Да… поменялись… и мои девочки погибли. Но я-то остался не в накладе, я получил всех девушек Валеры. Разницы в принципе никакой – девки одни лярвы, кикиморы болотные.

– Валера не заявил свои права на этих девушек?

– Валера погиб.

– Вот как? – поднял брови следователь. – И каким же образом?

– Дело, как всегда, тёмное. Дорожная авария, обгоревший труп. Валера трижды был под судом – его голыми руками не возьмёшь. Так вот поди ж ты… Конечно, всё списали на дорожное происшествие. Кому охота копать смерть бандита? Собаке, как говорится, собачья смерть. А он явно был чем-то или кем-то напуган. Захотел убраться со своей «точки», а денег всё-таки пожалел, вот и поплатился. Я потом кому надо на лапу сунул, мне результат экспертизы дали почитать. Там чёрным по белому написано: применялись пытки – кости переломаны. А что если я следующий? Девочек погубили, а потом моя очередь? – Даларьянц снова потянулся к бутылке, которую осушил больше, чем наполовину.

Ольшанский подмигнул ему:

– Значит, скрываешься в больничной палате от карающего меча?

Даларьянц хмуро ответил:

– А что вы бы делали на моем месте? Жить-то всем хочется… И плановое обследование никому не помешает. Кстати, мне полагается адвокат?

– Когда предъявят обвинение, появится и адвокат. А пока своими силами обходись.

– Я слышал, что главарь банды, убивший девушек, уничтожен?

– Да, это так. Вот взгляни… – Ольшанский протянул фото главаря. – Лаврухин Анатолий Яковлевич. Не доводилось встречаться?

Даларьянц аккуратно взял фото и поднёс близко к глазам. Потом, сопя, полез в тумбочку и вытащил очешник. Водрузил на нос очки в роговой оправе и снова уставился в снимок.

– Ну что? – поторопил его Ольшанский.

– Нет. Не знаю. Никогда не встречались, – ответил Даларьянц и отвёл глаза.

– Это точно?

– Точнее не бывает.

– Ну что же… – вздохнул следователь и убрал снимок в папку. – Не знаешь, значит, не знаешь. Память короткая?