Любовь, жизнь и далее по списку

Я: «Ага, жалко, что это правило не распространяется на проекты по химии. И на работы по английскому. И на мытье ванной».

Купер: «Ладно, дела, которые мне важны».



Я улыбнулась. Список был важен для него. Меня это осчастливило.

На экране высветилось следующее сообщение от Эллиота.



Эллиот: «Я уже знаю, где ты живешь. Но я не сталкер. Мой лучший друг живет на этой же улице, и когда-то давно я заметил тебя на подъездной дорожке».

Я: «Кто твой лучший друг?»



Куперу же я написала:



Я: «Это период недоверия. Или сомнений».

Купер: «Ты. Почему спрашиваешь?» – Купер ответил мне через секунду после того, как я отправила сообщение.



Я? Что это значит? Я период недоверия? В последнее время я действительно была в какой-то степени скептична по отношению к нему, но не подавала вида. Нужно было перечитать сообщения. Упс. Перепутала адресатов.



Элиот: «Нет, правда, он там живет. Бен Уильямс. Знаешь его?» – ответил Эллиот на мое скептичное послание.

Я: «Я отправила не то сообщение. Оно предназначалось кое-кому другому», – написала я обоим.



Эллиот ответил быстрее.



Эллиот: «Ага, теперь это приобрело больше смысла. Итак, увидимся во вторник? В восемь?»

Я: «Звучит отлично».



Через несколько минут пришел ответ от Купера.



Купер: «Кому оно предназначалась?»

Я: «Эллиоту»

Он: «Почему ты спрашивала у Эллиота, кто его лучший друг?»

Я: «Хотела узнать, открыта ли вакансия. Я вот ищу себе замену».

Он: «Смешная ты».

Я: «Еще бы. Пора бежать. Полы сами себя не помоют».

Он: «Ты моешь полы?! Ты прошла билетный круг ада??»

Я: «Да! Я так счастлива!»

Он: «Не знаю больше никого, кто был бы счастлив мыть полы».

Я: «Ш-ш-ш. Искусство».

Он: «Кстати, молодец, что написала Эллиоту».


Я: «Да-да».



После смены я поднялась по широкой лестнице со стеклянными перилами и медленно зашагала по коридорам, пытаясь понять, какие картины и экспонаты стоит показать детям в субботу. Мы постоянно проводили разные выставки, и только некоторые работы были представлены все время. Именно изобилие работ новых художников из раза в раз привлекало к нам покровителей. Но здесь была одна выставка, которая неизменно вызывала у детишек бурный восторг. Мистер Уоллес нанял мастера по бумаге, чтобы создать парящую, крутящуюся экспозицию, и теперь она занимала весь угол холла на втором этаже. Эта трехмерная фантасмагория, несомненно, была обязательным пунктом экскурсии.

Недавно нам дали взаймы кое-что из современного искусства, и только сейчас у меня получилось осмотреть картину. Яркие цвета и четкие линии – то, что нужно. Прошлым летом мы проводили мастер-класс по рисованию, и я обнаружила, что дети любят рисовать яркими цветами.

И тут меня озарило.

Я сбежала вниз по лестнице и отыскала мистера Уоллеса. Когда я остановилась перед ним, мне понадобилось время отдышаться.

– Мы могли вы выставить некоторые работы детей?

– Каких детей?

– Той группы дошкольников, которые придут на экскурсию. Могли бы вы связаться с их учительницей и попросить ее занести некоторые рисунки детей до субботы, чтобы я развесила их на втором этаже? Им должно понравиться.

– Ты придешь пораньше, чтобы заняться этим?

– Да.

– Дети, вероятно, оценят.

– Конечно, оценят. Кому не понравится смотреть на свои работы в музее? – Непроизвольно мой голос сорвался на середине фразы, и мистер Уоллес это заметил. Я поспешила договорить, но уже спокойнее: – Мне правда хотелось бы сделать это для них.

Он кивнул.

– Отличная идея, Эбби.

– Спасибо. – Возможно, дети на благотворительной кухне подтолкнули меня к этому. Или, может быть, то, что я заставляла себя выходить за рамки привычного мышления, влияло на мое восприятие разных жизненных ситуаций. Так или иначе я была довольна своей выдумкой.

Пока я шла к двери, у меня зазвонил телефон, но я ответила только на улице. Своими пряными дуновениями океанский бриз развивал мне волосы.

– Алло? – Я не пошла к машине, а завернула за здание, на тропинку к обзорной площадке. На отвесной скале стояли две лавочки, и с них открывался превосходный вид на океан.

– Эбби! – Голос звучал слегка отдаленно, но воодушевленно.

– Да?

– Это Рейчел! Я нашла таксофон. В Австрии есть таксофоны!

Я присела на скамейку.

– Рейчел! Как здорово слышать твой голос. Я скучаю!

– Помнишь, я думала, понравится ли мне жить без телефона? – Она вздохнула. – Мне не нравится. Совсем не нравится. К счастью, родители оказались неправы.

Я посмеялась.

– Расскажи мне все.

– Помимо этой штуки с телефоном, здесь, на самом деле, достаточно круто. Тебе и твоему заточенному под искусство мозгу понравилось бы. Здесь столько искусства и столько великолепия. Старые здания, история, культура.

– Ты уже съездила в Италию за каким-нибудь милым пареньком?

– Италия была первой в нашем туре, но оказалось, что сложно тусоваться с парнями, когда родители караулят где-то поблизости. Хотя там все-таки было много горячих итальянцев, так что без флирта я не осталась. Мы должны съездить туда после выпуска. Все вчетвером.

– Вчетвером?

– А мы потеряли в количестве? Или прибавили?

– А, точно. Купер и Джастин.

– О нет, меня не было рядом слишком долго. Все изменилось.

– Нет, не изменилось. У нас все хорошо. Четыре амиго.

– Мне послышалось, или ты только что сказала это? Кажется, ты проводишь слишком много времени со своим дедушкой этим летом, да? Я больше никогда тебя не брошу.

– В точку. Я скучаю по тебе, – сказала я.

– И я. Итак, если серьезно, что у вас новенького?

– Ничего. Просто занимаюсь искусством.