Любовь, жизнь и далее по списку

Мама оставила меня в покое, и я лежала, глядя в стену. Телефон лежал рядом на тумбочке, забитый непрочитанными письмами. Мне нужно было отвлечься. Я написала Лейси:



Я: «Худшая ночь в моей жизни».



Телефон зазвонил, и я уже думала, что мне снова придется уклоняться от звонка Купера, но оказалось, что это Лейси. Я ответила.

– Когда ты возвращаешься? – спросила я без приветствий.

– Через два дня.

– Надеюсь, я доживу.

– Выкладывай все.

И я выложила.





* * *


Сутки и пятьдесят четыре новых сообщения спустя я сидела на полу у себя в комнате и орудовала недавно купленной парой непокорных спиц. В этот момент в мою открытую дверь постучал дедушка.

– Входи.

Дверь со скрипом еще немного приоткрылась.

– Ну, как, тебе получше?

– Физически? Да. – Я чувствовала, что температура спала, а вместе с ней ушла и головная боль, которая преследовала меня последнюю пару дней. Но злость все еще тлела в моей груди, словно демон в ожидании экзорцизма.

– Чем ты занимаешься? – спросил он.

– Работаю над последними тремя пунктами списка. – Я показала ему клубок пряжи и спицы. В руках Ланса вязание казалось таким простым, но мне оно не давалось. – Ну, фактически тремя, потому что взаимная любовь не мелькает у меня на горизонте.

– Сердечный список? Я думал, он только для выставки.

– Нет. Он должен был развить мои навыки, но пока этого не случилось.

– Конечно же, случилось. Ты ведь попала в музей.

– Папа написал мистеру Уоллесу. Поэтому он разрешил мне выставить работы.

Он сморщился.

– Мне жаль, солнышко.

Даже если мне больше никогда в жизни не скажут «мне жаль», и того будет слишком много.

Дедушка подошел к моему списку на стене.

– Там что-то говорится о кособоком вязании?

Сбоку зажужжал мой телефон. Я бросила взгляд на экран.



Купер: «Эбби, прошу. Поговори со мной».



Я издала хриплый стон и перевернула телефон экраном вниз.

– Тебе еще что-то нужно? – спросила я у дедушки.

– Нет. – На этом он вышел из моей комнаты.

Да, мне точно не помешал бы хороший сеанс экзорцизма.






Тридцать три




Суббота ознаменовала официально самое долгое расставание с Купером за весь год. Шесть дней. Это число то и дело всплывало у меня в голове, пока я завтракала. Пока чистила зубы. Пока включала компьютер. Другие цифры тоже не давали мне покоя. Например, десять. Столько голосовых сообщений Купер отправил мне за шесть дней. Я прослушала первые два, но поняла, что в них нет ничего нового – «мне жаль, я спутал дни, я придурок, пожалуйста, прости меня» – и начала удалять их, как только видела. Двести одиннадцать… и дальше. Столько текстовых сообщений я получила. Три. Столько раз он приходил под нашу дверь, а дедушка отправлял его обратно. Двадцать три. Столько дней прошло после того, как я в последний раз брала в руку кисть. И меня все еще не тянуло к мольберту или в музей. Четыре. Столько раз я звонила на работу и говорила, что болею. Я не хотела встречаться с мистером Уоллесом. Что бы я сказала ему о своем ужасном поведение тем вечером?

Я проверила почтовый ящик. Все еще ни одного сообщения от папы. Интересно, получил ли он вообще мое письмо? Никогда еще я не чувствовала себя так одиноко, как сейчас – без общения с дедушкой, мамой, папой или Купером.

Я взяла телефон и позвонила единственному человеку, на которого сейчас не злилась.

– Алло? – ответила Лейси.

– Мне нужно выбраться из дома.

– Отлично, тебе повезло. Мы как раз направляемся за приключениями. Я отправлю тебе адрес. Встретимся там.

Мне даже не нужны были подробности. Я встала, впервые за шесть дней собралась на улицу и ушла.





* * *


На улице Р, на парковке у заброшенной церкви стояли еще три машины. Я поставила свою рядом с БМВ, который точно принадлежал Лейси. Я до сих пор не знала, почему она предложила встретиться здесь, но прямо сейчас была согласна на что угодно. Я пыталась заменить дурные привычки хорошими. Выходить куда-то без Купера было хорошей привычкой. Шесть дней. Шесть дней.

Я вылезла из машины и начала продираться ко входу по заросшей, выложенной камнем тропинке. Двери были забиты двумя длинными досками и окружены витражами. На фоне общего запустения они смотрелись особенно красочно. Я постучала, хотя и не знала ни ответят мне или нет, ни как пробраться внутрь.

Никто не вышел ко мне, поэтому я решила обойти здание кругом. Сзади обнаружился еще один вход – на двери не хватало одной доски, и дыра как раз оказалась достаточно большой, чтобы я могла через нее пролезть. Я сделала глубокий вдох и нырнула в темноту. Мне понадобилось вытащить телефон, чтобы осветить себе путь.

– Эй? – позвала я, хотя голос больше напоминал шепот, чем крик. Никто не отозвался. Там повсюду воняло застоявшейся грязью. Я долго шагала через осколки цветного стекла, пока не нашла большую комнату в центре строения.

– Лейси? – позвала я, заметив тени людей в центре. Эта сцена заставила мое сердце биться быстрее. Еще секунда, и я бы уносила оттуда ноги, но знакомый голос окликнул меня:

– Эбби? – в тихой комнате она звучала еще громче.

– Да.

– Иди к нам.

Я пошла.

– Что вы здесь делаете?

– Мы только пришли. Дай мне секунду. – Она нажала на кнопку и зажгла фонарь.

– Я здесь жертвенный ягненок на одном из ваших диковинных мрачных ритуалов?

– Нет, ничего подобного. Я тебе об этом рассказывала. Это работа со взглядом на мир. Нам нравится ходить в странные места по округе. Помогает расширить наш творческий кругозор. Дает нам новый опыт. И все такое.

Ага, верно. Она мне об этом рассказывала. Похоже на их собственную версию сердечного списка.

– Поняла. – Я присела на пол рядом с Лейси, подняла пыль и сама же чихнула от нее.

Лейси почему-то похлопала меня по спине, а потом сказала:

– Эбби, ты знакома с Лидией, Карой, Ником и Колби?

В темноте я не могла разглядеть их лица.

– С вами двумя я виделась на вечеринке.

Улыбка Кары засияла во мраке.

– Так чем вы здесь занимаетесь? – спросила я.

– Рассказываем истории. Немного импровизируем, – ответил один из парней. Ник? Колби? Я не знала наверняка, кто это был.