Мистер

Как прошел обед?



Мучительно. Вдовствующая графиня в своем репертуаре.



Я тоже стану вдовствующей графиней, если ты женишься!:(



Зачем она мне об этом говорит? Я же не собираюсь жениться. Ну… пока не собираюсь. Тирада матери о внуках звучит у меня в ушах, и я встряхиваю головой. Дети. Нет, только не это. Пока, по крайней мере.



До этого еще не скоро дойдет.



Вот и хорошо.

Что делаешь?



Сижу дома. Смотрю телик.



Ты как? Ничего?

Можно мне прийти?



Последнее, чего мне сейчас хочется, это подпустить к себе Каролину, чтобы она вынесла мне мозг и взялась за другие части тела.



Я не один.



Ложь во спасение.



Все кобелишься, как я посмотрю.: Р



Ты меня знаешь, Каро.

Спокойной ночи.



Я жду ее ответа, но телефон молчит, и я отворачиваюсь к телевизору – лишь для того, чтобы вскоре выяснить, что смотреть там нечего.

Не зная, чем бы себя занять, сажусь за стол и открываю почту на iMac. Оливер прислал несколько писем о делах в поместье, которые мне совершенно не хочется читать в пятницу вечером. Подождут до понедельника. Часы, к моему удивлению, показывают всего восемь вечера. Идти по клубам рановато, да и оказаться в вопящей толпе что-то не тянет.

Стены давят, но и на улицу выходить не хочется, и, послонявшись без дела, я сажусь за рояль. На подставке уже давно стоят нотные листы с незаконченной пьесой. Я читаю ноты, мысленно прислушиваясь к мелодии, и когда пальцы безотчетно тянутся к клавишам, наигрываю пьесу. Перед глазами снова встает девушка в голубом с темными-претемными глазами и пронзительным взглядом. Воображение рисует новые ноты, я импровизирую, придумываю музыкальные фразы.

Что за черт!

Взволнованно, а такое со мной бывает редко, я достаю из кармана телефон и открываю приложение записи голоса. Нажимаю на клавишу «Записать» и играю мелодию еще раз. Комнату наполняет музыка. Выразительная. Пробуждающая воспоминания. Волнующая. Вдохновляющая.

«Я убираю, мистер».

«Да, я говорю по-английски. Меня зовут Алессия Демачи».


Алессия.

Стрелки часов давно перевалили за полночь. Потянувшись, я рассматриваю плод моих трудов. Я написал мелодию целиком и страшно рад, прямо лопаюсь от гордости. Сколько я пытался закончить эту пьесу? А получилось только после встречи с юной горничной.

Покачав головой, я отправляюсь спать рано и совсем один. Какая редкость.




Глава 5


Вздрагивая от волнения, Алессия отпирает дверь в квартиру с роялем и застывает на пороге. Ее встречает тишина. Значит, зеленоглазый хозяин, рядом с которым ей так не по себе, в квартире. Он врывается в ее сны с того дня, как она увидела его голым на постели. А в выходные, в тишине, он проник и в ее мысли. И что в нем особенного? Может быть, пристальный взгляд, которым он пронзил ее при встрече, или его красивое лицо, стройное тело, мускулы на плечах и спине, ямочки над поясом джинсов…

Хватит!



Мечты явно уносят ее не туда.

Алессия тихо снимает промокшие ботинки и носки и торопливо шлепает босыми ногами по коридору на кухню. На столешнице пустые бутылки из-под пива и коробки от еды навынос, но Алессия бежит в свой безопасный уголок, в прачечную. Там она прислоняет ботинки к горячей батарее, вешает рядом носки в надежде, что они хоть немного подсохнут к тому времени, как она соберется домой.

Алессия стаскивает мокрые перчатки и шапку, вешает их на крючки у бойлера, потом снимает и куртку, которую ей дала Магда. Пристроив куртку на крюк рядом с перчатками, недовольно хмурится – с куртки прямо на чистый, выложенный плиткой пол, капает вода. Джинсы тоже промокли насквозь – на улице ливень. То и дело вздрагивая, Алессия снимает джинсы и натягивает халат. К счастью, он не промок, заботливо завернутый в пластиковый пакет. Подол закрывает ей колени, и даже без джинсов она выглядит вполне прилично.

Заглянув в кухню, девушка убеждается, что хозяина там нет. Наверное, еще спит. Быстро закинув джинсы в сушку для белья, она поворачивает рычажок. По крайней мере, домой пойдет в сухом. Ноги у нее замерзли и покраснели, и, выхватив из горы сухого белья полотенце, Алессия растирает ступни, возвращая их к жизни. Немного согревшись, она надевает свои разношенные кроссовки.

– Алессия?

Zot!

Мистер проснулся. Что ему нужно?

Непослушными замерзшими пальцами она вытаскивает из пакета тонкий шарф и повязывает им голову, пряча промокшую косу. Глубоко втянув воздух для храбрости, выходит из прачечной – хозяин стоит на кухне.

– Привет, – с улыбкой говорит он.

Алессия поднимает голову. Обезоруживающая улыбка зажигает в его изумрудных глазах огоньки и освещает прекрасное лицо. Девушка смущенно краснеет и отворачивается.

Зато она чуть-чуть согрелась.

В прошлый раз он так сердился на нее… Что же изменилось?

– Алессия, – снова произносит он.

– Да, мистер, – отвечает она, не поднимая глаз.

Сегодня он хотя бы одет.

– Я просто хотел поздороваться.

Она на мгновение поднимает глаза, не понимая, чего он хочет. Его улыбка слегка померкла, на лбу наметились морщины.

– Здравствуйте, – говорит Алессия, все еще не понимая, этого ли он ждет.

Хозяин кивает и неуверенно переминается с ноги на ногу, будто собираясь что-то добавить, но потом разворачивается и уходит.



Ну я и придурок! «Привет!» Нашел что сказать! Все выходные думал о девушке, а при встрече только и выдавил: «Я просто хотел поздороваться».

Какого черта со мной творится?

На полу в коридоре отпечатки босых ног.

Она что, пришла сюда босиком? Под дождем? Не может быть!

В спальне сумрачно, а вид на Темзу не вызывает вдохновения. С неба льет без остановки. Капли замолотили по стеклу с самого утра, и я даже проснулся от шума. Черт! Она, наверное, брела пешком под проливным дождем. Интересно, где она живет и сколько ей пришлось идти? Я хотел разговорить ее, узнать хоть какие-нибудь подробности жизни, однако не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять – рядом со мной ей не по себе.

Как бы выяснить, ей не нравлюсь я или она не в восторге от мужчин вообще?

Неприятная мысль. А может, я рядом с ней нервничаю и смущаюсь? Сбежал же я от нее на прошлой неделе – вспоминать об этом не слишком приятно. В будущем такого допускать нельзя.

На самом-то деле, девушка меня вдохновила. На все выходные я погрузился в музыку. Сбежал от недавно обрушившейся на меня ответственности, которой никогда не желал, спрятался от горя… или смог выразить свою печаль в музыке.

Не знаю. Знаю, что сочинил (и закончил!) три пьесы и еще две набросал вчерне. А к одной мелодии меня так и тянет написать слова. Я забросил и телефон, и электронную почту, закрылся ото всех и впервые в жизни нашел утешение наедине с самим собой. Вот так откровение. Кто же знал, что я в состоянии столько сделать? И все-таки не понимаю: почему девушка подействовала на меня так сильно, если мы обменялись всего парой слов? Не вижу логики. Впрочем, и зацикливаться на этом не хочу.