Мы с истекшим сроком годности

– Мардж, позволь задать тебе вопрос, – говорит Эдриан, рассматривая картины, пока хозяйка ведет нас к одной из комнат, где мы будем жить несколько дней.

– Конечно.

– Что это за удивительные картины?

– Папа очень любит путешествовать, но его в основном привлекают священные места, он любит исследовать их. Его интересует теология. Он считает своим долгом привезти с каждого места по картине, на которой изображено то, во что веруют разные народы. Вот это, например, бог Шива, папа ее привез из Индии, где прожил месяц в одном из ашрамов. – Мардж указывает на картину, на которой мы можем лицезреть (не знаю даже, как сказать, человека??) в позе лотоса, с поднятой правой рукой, его кожа неестественно белого цвета с фиолетовым оттенком, шею обвивает змея, словно оберегая его, волосы на голове скручены в пучок, а тело увешано многочисленными бусами.

– Это не просто картины, это изображения, несущие в себе сильнейшую энергетику, которая помогает папе проводить сеансы.

– Что за сеансы? – спрашивает Брис.

– У папы есть дар, который помогает людям узнать что-то о своем будущем, получить ответы на судьбоносные вопросы.

– Он что, ясновидящий? – интересуется Андреа.

– Можно и так сказать, – улыбается Мардж.

Затем мы слышим, как кто-то барабанит в дверь.

– Прошу меня извинить.

Мардж открывает дверь, на пороге стоят четверо мальчишек, у одного в руках мы замечаем птицу.

– Мы нашли ее у дороги, кажется у нее сломано крыло.

Мардж берет птицу в руки.

– Бедная.

– Ты поможешь ей?

– Разумеется.

На лицах мальчишек засияли улыбки.

Мардж поворачивается к нам.

– Пойдемте. Мне нужно еще кое-что вам показать.

Мы покидаем дом и вскоре оказываемся в небольшом строении, больше похожем на сарай с большими окнами.

Внутри этого сарая около двадцати просторных клеток, где обитает множество птиц.

– Наш дом местные прозвали «птичьим госпиталем», практически каждый день сюда приносят по несколько птиц с разными диагнозами.

– И ты их лечишь? – спрашивает Фелис, завороженно рассматривая все вокруг.

– Да. Некоторые сюда попадают настолько ослабленными, что приходится буквально вытаскивать их из рук смерти.

– Значит, у тебя тоже есть дар, – говорит Андреа.

– Скорее, это огромная любовь к пернатым, да и вообще к любому живому существу.

Мардж кладет птицу на стол у окна и начинает внимательно, с особой осторожностью рассматривать несчастного пациента. Птица даже не противится, лежит абсолютно неподвижно, устало моргая крохотными веками, полностью доверившись рукам Мардж.

– Так, здесь у нас закрытый перелом лучевой кости.

Мардж берет бинт, накладывает повязку на все тело, плотно обхватывая крылья, а затем все это скрепляет булавкой. После проделанной процедуры пернатый отправляется в небольшую клетку.

Я с небывалым восхищением наблюдаю за всем процессом. Кажется, что она слышит их просьбы, чувствует их боль. Понимает их.

– И долго она будет выздоравливать? – спрашиваю я.

– Думаю, недели две.

– Марджани, я дома! – слышим мы мужской голос, доносящийся с улицы.

– Пора познакомиться с моим отцом.




Дэлмар, казалось, даже и не удивился нашему визиту. Он спокойно поприветствовал нас и с тем же спокойствием выслушал Карли. Она рассказала о том, как мы решились на эту поездку, где были, что видели. Дэлмару на вид около шестидесяти, с его темной кожей контрастирует белая борода и несколько темных пигментных пятен на щеках, на лбу виднеются две продольные глубокие морщины, а на мочке уха висит серьга, которая придает Дэлмару немного юношеской дерзости, что никак не сочетается с его мудрым, серьезным, слегка уставшим взглядом карих глаз.

– Мы с Джоном знакомы почти всю жизнь. Вместе учились в Англии, но потом судьба нас разбросала по разным берегам. Он познакомился с вами, женился, начал строить карьеру, а я вернулся домой, в Австралию, потому что моя мать тяжело заболела, а после ее смерти я так и остался на родине. Мы с ним постоянно поддерживали связь, он любил рассказывать о вас.

– Странно, я знаю многих его близких друзей и знакомых, но о вас он мне не говорил.

– Готов поспорить, что вы и половины его жизни не знаете. Уж очень он был скрытным, даже можно сказать, загадочным. Он человек-ребус, а его жизнь настоящая шарада.

– Вы знали о том, что он болен?

– Я узнал об этом раньше его самого. Я увидел сон, в нем был он, а рядом с ним черный дым, который постепенно пожирал его. Такой же сон мне снился, когда заболела моя мама. Наутро я позвонил Джону и настоял, чтобы тот отправился к врачу. Через неделю он сообщил мне, что у него обнаружили неоперабельную опухоль. Она тайно укрывалась в его теле, редко досаждала видимыми симптомами, а затем, словно граната, взорвалась, погубив все вокруг. Я сказал ему, чтобы он начал делать то, что давно запланировал, потому что времени у него оставалось катастрофически мало.

– Знаете, что меня больше всего поражает? – говорит Эдриан. – С какой точностью он все излагает в каждой подсказке. Словно он уже бывал в этих местах ранее.

– Джон готовился к этому путешествию основательно, потому что он знал, что Скарлетт отправится по его следам.

Дэлмар встает, на пару минут покидает нас, а затем возвращается с письмом в руках.

– Это для вас, – говорит он Карли. – Джон прислал мне его, уже находясь в Новой Зеландии.

Карли аккуратно берет письмо, словно ей передали бесценный артефакт. Медленно раскрывает его, достает ключ из конверта и начинает читать:

«Дорогая Карли, я очень надеюсь, что ты прочтешь это письмо.

Твое пребывание здесь я расцениваю как доказательство любви ко мне. Я бесконечно благодарен тебе за это.

Последние несколько ночей мне снится один и тот же сон: я вижу тебя, как в день нашей первой встречи, такую юную, безмятежную. Помнишь, как ты застенчиво улыбалась, глядя на меня, а я лишь молчал – я онемел, увидев тебя. В тот день я понял, что ты завладела моим сердцем раз и навсегда.

Я так люблю тебя, Карли. Я люблю тебя больше, чем ты можешь себе вообразить. Я благодарен тебе за все эти прожитые годы. За все те тяжелые минуты, в которые ты была рядом со мной и спасала меня своей поддержкой. За все те счастливые минуты, которые ты дарила мне. За всю ту заботу, за внимание, любовь и искренность.

Мне так печально покидать тебя. Моя душа разрывается на части, и эту боль ничто не может унять.

Я люблю тебя, Карли.

Я навеки с тобой.

Новая Зеландия. Южный остров. Крайстчерч, Клэйтон-стрит, 11. Ячейка 269».



В комнате повисла тишина. Я, Фелис и Андреа едва сдерживаемся, чтобы не зареветь от трогательности этой истории, которая поражает до глубины души. Карли прижимает к сердцу письмо, зажмуривает глаза, и мы видим ее слезы.



Сейчас мы находимся на пирсе, что в нескольких метрах от дома наших новых знакомых. Дэлмар и Мардж настояли на том, что всем нам нужно прогуляться перед сном, избавиться от тяжелых мыслей.

– Джон любил это место. Он даже признался, что красивее заката он нигде не видел. Каждый вечер он выбирался сюда и провожал солнце. Больше всего меня удивляло в нем то, как он смотрит на этот мир. Он мог найти красоту и изящество во всем, куда бы ни посмотрел.

– Да уж, – говорит Карли. – Помню, с каким удовольствием он смотрел на облака, которые группировались в причудливые фигуры. Я говорила ему: «Джон, это всего лишь облака, совокупность мельчайших капель воды, и только». А он мне с улыбкой отвечал: «А бриллиант – это всего лишь камень, а северное сияние – всего лишь люминесценция верхних слоев атмосферы. Если постоянно относиться ко всему с мыслью „это всего лишь“, то наша жизнь будет абсолютно блеклой, лишенной всякого смысла».

В следующее мгновение мы видим то, что заставляет мое сердце подпрыгнуть, застыть на мгновение, а затем плюхнуться вниз и задрожать от восторга.

– Это не галлюцинации? – спрашивает Том.

– Нет, это визитная карточка нашего Харви-Бея, – говорит Мардж.

Всего в нескольких метрах от нас выпрыгнул кит! Самый настоящий кит! Многотонное млекопитающее выныривает из воды, захватывает воздух и с шумом вновь погружается в воду, взмахнув гигантским хвостом и подарив прощальный салют в виде столба брызг. Затем показывается еще один и еще.

Мы смотрим, разинув рты, забывая моргать и дышать.

– Вам повезло. Именно в этот период начинается миграция горбатых китов. Этот залив их излюбленное место.

У меня просто нет слов. Я никогда не видела ничего подобного.

Киты один за другим показываются, разрезая водную гладь, будто специально демонстрируя свою красоту и величие.

Насколько же прекрасна жизнь! Сколько в ней удивительного и невероятного, опасного и завораживающего. Как мало я еще видела в жизни, и как много я хочу познать.

«Спасибо, Джон Хилл, – мысленно говорю я. – Спасибо, что привели нас сюда. Это того стоило».





Глава 23