Не оставляй меня

– Ладно, милая, береги себя.

– Люблю тебя. Пока, – я повесила трубку и положила телефон на стойку. Включила бесшумный режим. Положила мобильный экраном вниз.

Я открыла входную дверь, но за ней были не доставщики из «ИКЕА», а Джона.

На моем лице расплылась широкая улыбка, как будто я не видела его всего два дня назад, кровь прилила к щекам.

«Господи, возьми себя в руки».

Он выглядел чертовски красивым в простых джинсах и темно-зеленой футболке. Он стоял, засунув руки в передние карманы джинсов, с ошеломленным выражением лица.

– Ты не мой диван, – сказала я, изображая замешательство.

– Нет, я вроде проверял недавно. Но, говоря о громоздкой домашней мебели… Вчера мне доставили кое-что очень инетерсное, – сказал он, качаясь на пятках.

– Неужели?

– Да! Ты ничего не знаешь об охренеть какой дорогой, регулируемой современной дистанционно-управляемой мегакровати, которую я обнаружил на своем пороге, не так ли?

Я притворилась встревоженной:

– Просто стоит на твоем пороге? Боже, надеюсь, что нет. Звучит как нечто потрясающее. Мне казалось, что такую кровать должны доставить реальные люди, чтобы сразу настроить ее.

– О, так оно и было. Целая команда техников, которым было «приказано» не принимать «нет» в качестве ответа, – он вздохнул и покачал головой, его лицо стало серьезным. – Кейс, это уже слишком. Слишком дорого. Тебе не нужно было этого делать.

– Нет, нужно было. Я бы не ушла из группы, если бы ты не предоставил мне место, где я смогла бы переночевать и привести себя в порядок. Это моя благодарность, – я положила одну руку на бедро, – собираешься стоять в дверях весь день? Ты впускаешь всю эту чертову жару.

Джона еще мгновение смотрел на меня, прищурившись. Я уставилась на него.

– Что?

– Я размышляю, стоит ли спорить с тобой.

– Не стоит, – сказала я, – ты заходишь или нет? Ты как чертов кот.

Он смягчился, с легким смешком и качая головой наклонился, чтобы поднять что-то с земли.

– Итак, твой подарок на новоселье, которым я очень гордился, пока ты не прислала мне мега кровать, – он выгнул бровь, – надо было сделать тебе чертову люстру.

Я проигнорировала его сарказм, слишком занятая разглядыванием красивой лампы в его руках. На самом деле это были две лампы, сделанные из старинных янтарных бутылок виски квадратной формы. Дно каждой было вырезано, и продолговатые лампочки крепились к горлышку внутри. Шнуры выходили из горлышек и переплетались через маленькие звенья кованой цепи, которая соединяла две лампы вместе.

– О боже мой! – я уставилась на лампы, потом на него, – они прекрасны. Ты их сделал? Что я говорю? Конечно же, это ты сделал.

– Хочешь проверить их?

Я прикусила губу, оглядываясь по сторонам.

– Я не знаю, где… о, давай на балконе.

Мы подошли к раздвижной стеклянной двери, которая вела на мой крошечный балкон с видом на улицу.

– Я планирую устроить здесь зону отдыха. Комнатные растения, маленький стул и стол, чтобы распивать кофе по утрам.

Джона посмотрел на меня.

– Тебе-то? В такую жару?

– Мне нужно привыкать. Никто не любит тех, кто каждую минуту жалуется на погоду.

– Это правда, – пробормотал он.

Я слегка подтолкнула его к балконной двери.

– Давай. Повесь. Огни.

Он повесил лампы из бутылок виски на два крючка – один чуть ниже другого – и подключил их к закрытой наружной розетке. Освещенное изнутри, янтарное стекло светилось, словно все еще наполненное виски.

– Они великолепны, – сказала я, – не могу дождаться ночи, чтобы увидеть их во всей красе, – я посмотрела на него, – теперь у меня есть две оригинальные работы Джоны Флетчера. Не нужно теперь будет работать в Цезаре. EBay, привет, вот и я.

Джона закатил глаза.

– Ты хоть сообщи мне, как выставишь их на продажу.

– Я все равно никогда с ними не расстанусь. Но думаю, это только вопрос времени. Мир узнает, насколько ты талантлив. Рано или поздно.


Он посмотрел на меня сверху вниз.

– То же самое я могу сказать и о тебе.

Воздух между нами сгустился, и его карие глаза стали мягкими. Когда он смотрел на меня вот так, казалось, он смотрит куда-то вглубь, туда, куда я редко заглядывала сама, но где могла скрываться хорошая песня, например.

Секунды тикали. Я должна была отвернуться, но не отвела взгляда, и он тоже, пока проезжавшая мимо машина не затормозила на светофоре и звук не разорвал момент. Джона засунул руки в карманы, мои глаза блуждали в поисках чего-нибудь, на чем я могла остановить взгяд.

– Итак, бутылки виски, – сказал я, кивая на светильники, – ты что, указываешь на мои дурные привычки?

Он улыбнулся.

– Нет, просто дружеское напоминание.

– О чем же?

– Что ты можешь найти красоту везде, даже в тех вещах, которые пугают тебя больше всего.

Тепло разлилось в груди, и я почти начала дразнить его, что это была слишком глубокая мысль, но мой телефонный разговор с Лолой всплыл в памяти, она озвучила, что пугало меня больше всего: быть потерянной в темноте.

Я перевела взгляд на свои новые светильники, потом на человека, который их сделал. Лола ошибалась. Каким-то образом его свет останется включенным, и…

«Я никогда не потеряюсь в темноте».





Глава 22. Джона




Когда диван Кейси, наконец, доставили, Тео и мне потребовался целый день и половина вечера, чтобы собрать его. Когда все было сделано, а пустая коробка и страницы с инструкциями выброшены, ее квартира была полностью готова.

– Ну, – сказала она, рассматривая квартиру, – это определенно похоже на одну из тех модельных комнат в магазине «ИКЕА». Они должны заплатить мне за бесплатную рекламу.

Тео изобразил свою версию улыбки. За последние десять дней он немного оттаял по отношению к Кейси. Он не закатывал глаза немедленно, когда она заговаривала с ним, и он действительно справился с парой ее дразнящих замечаний.

Теперь, когда мы собирались уходить, она обвила руками его шею.

– Спасибо, Тедди, – сказала она и поцеловала его в щеку, – ничего, если я тебя так буду называть?

Определенно нет. Я уже был готов к резкому ответу Тео, но он только пробормотал, что ждет меня в машине, и выскользнул на улицу.

Широко раскрыв глаза, я смотрел ему вслед, затем перевел взгляд на Кейси.

– Он ненавидит, когда его называют Тедди. Никто не называет его так.

Она усмехнулась и пожала плечами.

– Похоже, он не возражал, когда я его так назвала. Кроме того, такое имя ему подходит. У него есть мягкая сторона.

– Да, это так, – сказал я. Короткое молчание пролегло между нами. С тех пор как она вернулась, это случалось часто. Шутки и поддразнивания прекратились, и мы с Кейси остались вдвоем, ожидая, что произойдет дальше. Слово или прикосновение, которое может все изменить…

Я не могу пойти с ней по одной дороге, потому что, в конце концов, мы придем к тому месту, где я должен буду уйти, а она не сможет последовать за мной.

– Ладно, – сказал я, – я пойду, пока Тео не устроил истерику.

Кейси обняла меня за шею и поцеловала в щеку, как и Тео. Я ощутил ее всем телом, и у меня перехватило дыхание. Я двигал руками осторожно и неуклюже, как будто мог сломать ее.

Или это могло сломать меня.

– Спасибо, что помог сегодня и за все остальное вчера, – сказала она, ее руки скользнули вниз по моим плечам, прежде чем отпустить.

– Не за что, – ответил я, – спокойной ночи, Кейс.

– Тебе тоже. О, кстати, я тут подумала заскочить в мастерскую как-нибудь на этой неделе. Могу я принести вам обед, ребята?

– Опять? Это будет уже пятый раз за две недели. Ты не должна нас кормить.

– Я знаю, – сказала она, – но я хочу. Предоставь это мне, Флетчер. Я позабочусь о тебе.

«Это уже слишком. Скажи «нет». Придерживайтесь графика…»