Пиявка голубых кровей

– Что плохого случилось?

– Экая ты пессимистка, – укорил меня Собачкин.

– Произошла какая-то радость? – исправилась я.

Кузя открыл ноутбук.

– Вчера во время нашей беседы с Губаревым и остальными меня насторожили два момента. Фраза, которую произнес Роман. Речь шла о крестике на витой цепочке. Кротов рассказывал, как он подсматривал за парой Клод-Марго. Роман показал пальцем на старшую дочь Губарева и спросил: «Как ее зовут?» Ему подсказали имя, и парень вспомнил, как Марго произнесла: «Я внутрь бросила ее крестик. Она его всегда на ночь снимала, в ванной бросала, утром надевать забывала. Цепочку разорвала, пусть думают, что она с шеи Верки упала, а она и не заметила».

– И что? – не поняла я.

– Она с шеи Верки упала, – повторил Кузя, – за пару минут до того, как высказаться, Роман не мог вспомнить имени Маргариты. Говорил, что история произошла не вчера, он с девочками Губарева не дружил, не их он поля ягода. А имя Веры, получается, помнит? И обратите внимание, он произнес не «Вера», а «Верка», так говорят, когда находятся с кем-то в дружбе. Вера – это нейтрально, никак. Так обращаются к постороннему человеку. Верочка, Веруша, Веруня – это ласково. Верка! Или неприязнь, или детская дружба. И второе!

Кузя чихнул.

– Будь здоров, – тут же пожелала я.

– Помнишь, как Кротов объяснил наем детектива Колымагина?

– Конечно, – кивнула я, – Роман оказывает услуги приятелям, находит для них нужных людей. Владелец дома, где живут Габузов и Вера, учился вместе с Романом и…

– Молодец, – остановил меня Дегтярев, – память у тебя хорошая. Меня, как и Кузю, объяснение Кротова удивило. Сейчас много агентств по найму персонала, зачем обращаться к приятелю?

– Я проверил владельцев особняка, – перебил полковника монстр компьютерных наук, – дом принадлежал супружеской паре, они умерли в возрасте за восемьдесят лет, дом отписали внучке, ей сейчас шестнадцать. Отца у девочки нет, матери пятьдесят пять. И с кем учился Роман? Со стариками? С тетушкой предпенсионного возраста? С девочкой? Он наврал. Глупо. Вопрос его врасплох застал. Кротов сам нашел Евгения, чтобы проследить за Верой. Зачем? Я над этим вопросом мучился. А потом у меня в мозгах лампочка зажглась, и я подумал, что Роман и Вера когда-то могли тесно общаться. Может, они и сейчас связь поддерживают. Я влез в Ватсап Веры, решил изучить, с кем она переписывается.

Я разинула рот.

– Ты увидел разговоры средней дочери Михаила Львовича?

– Да. Переписку в Ватсапе, – повторил Кузя.

– Украл ее телефон? – ахнула я.

Кузя захихикал.

– Нет. Дашута, есть масса способов подглядеть чужие беседы. Клон симки. Или с помощью кое-каких интересных программ. Много чего есть. И почту чужую элементарно прошерстить.

– С трудом верится, – остановила я Кузю.

Тот ухмыльнулся, застучал по клавишам и зачастил:

– Почта Васильевой. Последнее, пришедшее пару минут назад послание: «Дорогая Гнусятина со сковородкой! Рады сообщить тебе о присуждении второй золотой звезды и званий: «Победитель драконов», «Спаситель принцессы». Твой рейтинг…»

Кузя прервал чтение и расхохотался.

– Гнусятина со сковородкой! Ой, не могу! Шикарно! Дашенция! Умираю. «Победитель драконов», «Спаситель принцессы», геймцентр «Девочкасупер». Держите меня семеро.

Сеня бесцеремонно показал на меня пальцем.

– У нее ник – Гнусятина со сковородкой?

– Да, – простонал Кузя, корчась от смеха, – в свободное время Дашуля спасает принцессу из лап дракона.

– Кто и чем занимается вне службы, никому не интересно, – неожиданно встал на мою защиту Дегтярев, – пусть рубит головы сказочным рептилиям. Докладывай, что нарыл.

Кузя перестал смеяться.

– Переписываться они начали спустя часа три после того, как Вера ушла. Зачитываю их диалог. Начал его Роман.

– Привет. Ты где?

– Еду.

– Куда?

– В аэропорт.

– Да ну?

– Ага.

– Аэроэкспрессом?


– На машине с водителем.

– В Лондон собралась? Уже билет тебе купили?

– Частный рейс.

– Вау! А паспорт? Загран?

– В кармане.

– Ух ты! Деньги могут все!

– Ага.

– Кстати, о деньгах. Когда я свои получу?

– Не сейчас.

– Почему?

– У меня нет ни копейки.

– У отца возьми.

– Я уже заплатила тебе.

– Когда?

– На днях.

– Смеешься?

– Нет, я отдала тебе все из своей копилки.

– Ха!

– Тысячу баксов!

– Слышь, крыса! Я ради тебя врал! Гони обещанное.

– Не отказываюсь платить. Подожди.

– Мне сейчас надо.

– А нету у меня.

– Возьми.

– Где?

– Повторить? У отца.

– Не могу сразу бабки просить.

– Если в среду я не получу то, что ты мне за рассказ обещала, то выложу твоему папане правду.

– Какую?

– Хочешь услышать? Пожалуйста. В детстве мы дружили, прятались в лесу в брошенной сторожке, играли в карты на щелбаны. В тот день ты увидела из окна сарая, что к реке спешат Марго и Клод с сумкой. Сказала мне: «Они идут по тропинке, бежим напрямую. Я Клоду сумку принесла, он у своей молнию сломал. Интересно, куда они топают, чего несут?» И мы помчались, опередили парочку, весь их разговор выслушали. Потом Алла очнулась, они испугались и умчались. А ты бросилась к реке, закрыла молнию, отволокла сумку к воде, утопила ее и сказала мне:

– Нас тут не было.

Я вообще-то обалдел от этого. А ты дальше: «Сделаю так, что останусь единственной любимой дочкой. Алки нет, Марго следующая. Ты должен сказать, что видел, как она сумку топила». Я отказался. Мы стали ругаться, пошли вверх по тропинке, услышали голоса, шмыгнули в кусты, посмотрели на берег, а там Клод и твоя старшая сестра в истерике бьется. Ты удрала. И я ушел.

– Перестань!

– Отправлю эту нашу переписку твоему отцу, скажу, что ты мне обещала денег, если я детективам признаюсь, что видел, как Клод сумку в воду швырнул.

– Не истери.

– Плати обещанное.

– Забыл, что меня из-за твоей жадности в интернат отправили?

– Да ну?