Победитель должен умереть

И он не узнает. Лицо незнакомое. Откуда этот болван вообще здесь взялся?

— Позови своего командира. Быстро!

— Счас… — Охранник поднял лениво рацию, доложил, пригласил. — Ждите. — Стоит охранник, вздыхает, переминается с ноги на ногу, поглядывает, почёсывается.

Что здесь вообще происходит?!

На крыльцо вышел командир. Зевнул. Пошёл неспешно, посматривая по сторонам. Какой-то другой, незнакомый командир. Другой!..

— Вы кто?

— Начальник охраны.

— А Галиб где?

— Сейчас Помощника позову. Ждите.

Десяти минут не прошло — спустился Помощник. Вальяжный. Уверенный в себе. Потому что при Галибе правая рука.

Подошёл. Посмотрел. Вздохнул.

— Что вам уважаемый нужно?

Уважаемый в лице переменился:

— А где… Галиб?

— Многоуважаемый Галиб отдыхает. Не велел тревожить. Что ему передать?

А что можно передать? Когда и так всё понятно, потому что ни одного знакомого лица? Хотя не понятно — почему ни одного знакомого лица?!

— У вас всё? Тогда до свидания. Проводите гостя.

И ошарашенного гостя, который только вчера здесь был и перед ним все по стойке «смирно» стояли, оттеснили к калитке. И вежливо выставили на улицу, захлопнув калитку.

— Если ещё раз придёт — не открывайте, — распорядился Помощник. — Галиб сегодня и завтра никого не принимает. И послезавтра тоже. У многоуважаемого Галиба старые раны разболелись. Так что… гоните всех в шею.





* * *


— Там другие охранники!

— Что значит «другие»? Какие другие?

— Совсем другие, не наши. Я их не знаю.

— А командир?

— Тоже другой, незнакомый. Он меня на порог не пустил!

— А Помощник?

— Помощник прежний, но не наш. Тот, который был до нас.

— Когда до нас? Ты что несёшь?.. Я ничего не понимаю!

— Помощник прежний, который раньше. До нашего, которого теперь нет… Там все поменялись.

— Как такое может быть? Ты же вчера там был! Вечером!..

— Вчера да, всё было по-нашему. А теперь нет.

— А Галиб?

— К нему меня не допустили.

— Как не допустили? Кто?

— Помощник. Сказал, что Галиб отдыхает и никого принимать не будет.


— Но это же!.. Это…

Нет, это просто очередной перевёртыш. С ног на голову. Или наоборот. Кувырок в обратную сторону. Просто в их доме поселился новый Галиб, с новой охраной, но с прежним Помощником. Чёрт подери, с прежним! Как же так? Когда он смог? И как? Вот это поворот! На сто восемьдесят градусов на полном скаку!.. Но это же… Это!.. Это всё меняет!





* * *


— А не пора ли нам нанести ответные визиты?

— Ты про кого?

— Я про них! Не хочется быть невежливыми. Я у них гостил, а они у нас…

— Тогда я приглашаю? — озорно улыбнулся Сергей. — А ты пока дом готовь, стол накрывай.

— Давай. Жду с нетерпением!

И пары часов не прошло! Здрасте, кого… ждали. Здрасте, дядя Сэм!

Вот он. Молчит. Беспокойно озирается. Только что был у себя дома в удобном креслице, а теперь здесь стоит. И всё это ему что-то смутно напоминает. Что-то такое он уже видел… Видел-видел… Ну что, нравится сценическая площадка, которую специально под клиента соорудили? Всё один в один как тогда: подвальчик три на четыре — низкий потолок, окон нет, дверь, бетонные стены, стол. Это очень важно, чтобы всё напоминало, чтобы вызывало ассоциации. Узнаем?

А вот и статисты — охранники в форме и в берцах. Примерно в той же форме и в таких же берцах. Те же рожи и кулаки. Всё как тогда, когда было наоборот. Когда тот, кто теперь стоит, валялся на полу. А тот, кто сейчас ляжет, был уверен в своей силе и непогрешимости. Пусть теперь побудет в чужой шкуре. Прочувствует и построит проекцию — что за сим антуражем последует и какие будет иметь последствия для его здоровья. Догадаться не трудно.

— Добрый вечер!

Молчит… Однако невежливо. Тогда спросим по-другому, как его спрашивали:

— Как вас зовут?

Не отвечает.

— Ах да, вспомнил! Сэм. Хорошо, пусть будет Сэм. Я к этому имени как-то привык. Родились вы, я так понимаю, в небольшом рабочем посёлке, в штате… Или в семье фермера. Не важно. Родились, учились, женились… Мелочи мы опускаем. А вот о месте вашей теперешней работы поговорим подробнее. Так где и кем вы работаете?

Молчит. И должен молчать.

Кивнуть молодцам, похожим на тех, прежних, привлечённых для тех же целей. Подошли, засучили рукава, криво ухмыльнулись.

— Мстите?

Ну да, конечно, жажду мести как граф Монте-Кристо! Прямо удержу нет! Прямо зубами скрежещу… Пусть лучше думает так. Так — страшнее, чем обычный допрос. Когда у палача просматриваются личные мотивы, он может переборщить. И покалечить. И даже убить. Нельзя потерпевшим позволять допрашивать своих обидчиков. Неправильно это. А ему позволили отыграться.

— Так где вы работаете?

Смотрит. Тяжело дышит. Лихорадочно ищет выход из сложившегося положения.

— А вам это надо — ссориться с моей страной?

Ишь, как раздухарился! Всё-таки верят они в своё вселенское могущество.

— А вы что, её Верховный главнокомандующий? Вы можете поднять эскадрильи бомбардировщиков и послать на разборки миноносцы и разные цветные береты? Такая ваша должность? Или какая? Хотел бы услышать ответ.

Хотя на самом деле не хотел бы и поэтому сразу, без паузы, махнул бойцам. Это важно — не ждать ответа, а сразу начинать бить, чтобы показать свою заинтересованность не в информации, а в мести. А то вдруг пленник ответит и не придётся больше… А очень хочется!

Скукожился, ножки к животу подобрал.

Вспоминаешь? Всё очень похоже, только точка обзора поменялась: тогда ты смотрел сверху, а теперь снизу. А так всё очень подобно. Можешь поверить, что будет больно, очень больно!

— Начинайте.

Удар! Один. Но такой, чтобы лишить сознания.

— Принесите воды.

Как тогда. Всё, как тогда!

— Плесните.

Плеснули. Вытаращил глаза от холода. Или от испуга.

— Так, где вы работаете?